August 31st, 2020

Маковецкий Михаил Леонидович

Экскурсии по Израилю

— ...Моя внешность для тебя, христопродавец, в первую очередь — это понты...
— Зато понты недешевые, кукла Лена...
...Мы на экскурсии в Кейсарии. Это от Тель-Авива километров 50 на север вдоль моря. Город времен Римской империи, который удивительно хорошо сохранился, Амфитеатр — как будто вчера сдан в эксплуатацию. Порт — все целое, хоть сейчас может принимать суда небольшого водоизмещения...

Если еще всякого рода святыни куклу Лену, пусть не так сильно, как пляж, но интересуют, то просто древние развалины... да еще и жарко... в общем, кукле Лене бродить по Кейсарии надоело.
И она, перед отъездом, решила сфотографироваться, на добрую так сказать, память. Для этого кукла Лена нашла какой-то зал с живописными колонами, приняла соответствующую моменту и ее статусу позу...

— Ну, ты меня уже щелкнул, космополит? Нет, быть содержанкой еврея — это мазохизм. Я тебя русским языком спрашиваю!
— Увековечил, кукла Лена, в веках.
— А что это за зал, вообще? Какой-то трэш и угар. Одни колонны, как в метро, чего стоят. Смотри, наворотили то сколько. А здоровые какие...
— Взятка в обмен на преференции при проведении тендеров — королева хозяйственных преступлений, кукла Лена. Что в библейские времена в Римской провинции Иудея, что в современном Новом Уренгое. В этом смысле за две тысячи лет ничего не заменилось.
Да? Только прошу тебя — описывать события и факты, которые здесь происходили, в дальнейшем ты будешь без обязательного их марксистского объяснения. Ну всю романтику развеял, мировая закулиса!
— Если без классового подхода — то не знаю, что это за зал, кукла Лена. Спроси у экскурсовода.
— Сам спроси. Я ей сказала: «А на «ты» Вы будете разговаривать не со мной, а со голосами в Вашей голове». Теперь мне спрашивать у нее неудобно. Помнишь у классика, нехристь: «Глупый пИнгвин робко прячет тело жирное в утесах»? Мне кажется, это он — про нашего экскурсовода.
— Ты хочешь, чтобы я предложил ей сесть на диету, кукла Лена? Думаешь, она согласится?
— Хорошо, что мы отстали от экскурсии — ты меня всегда компрометируешь. Спроси у нее вежливо...
— Спрошу, кукла Лена.
— Только без этих заковыристых вопросов, а то я тебя знаю.
— В таких случаях я всегда прикидываюсь добрым, кукла Лена.
— На этом эта экскурсия закончилась. Прошла, можно смело сказать, без фанфар и не будет отмечена в летописях. Я уже хочу посидеть где-нибудь под кондиционером и вообще комфорта. «Нет повести печальнее на свете, чем развратные действия в туалете», — как говорит моя мама. Наша машина далеко?
— Я сейчас подгоню сюда, кукла Лена. Потом поедем в Хадеру, тут рядом, посидим в каком-нибудь ресторане у моря.
— Да? Приятно удивил. Скажу больше, вдруг снова показал себя мужчиной. Я тронута. Что увеличивает, с учетом того, что ты переводишь мне деньги на карточку, силу ортодоксального иудаизма в его вековой борьбе за святыни Израиля и мир Торы.
Но только я одна оставаться здесь боюсь. А вдруг здесь меня украдут гладиаторы? Так что сам ты некуда не пойдешь.
— Конечно. Я, будучи подлинным сионистом, никаких аудиторов...
— Каких еще аудиторов?
— «Гладиаторов» я хотел сказать. Так вот, я их не боюсь.
— Точно не боишься? А обычно ты такой осторожный!
— Когда вспоминаешь о том, кукла Лена, столько реальных пацанов умерло из-за так невовремя заклинившего пистолета... Просто сердце сжимается от боли.
— Опять тебя от жары пробило на неудержимую болтливость, мировая закулиса. И не лапай меня, люди смотрят.
— Смотрят. Поэтому я люблю ходить с тобой вместе, кукла Лена. Глядя на тебя...
— После чего переводят недоуменный взгляд на тебя, кривоносого...
— Переводят. И мне завидуют до такой степени, что у многих уже фиксировались случаи чудодейственного излечения врождённых пороков развития. Так что посмотри в плане Кейсарии, где стоянка, кукла Лена. Он у тебя в сумке. Там все на русском.
— Сам смотри. Начиная с первого класса я никогда не брала в руки учебник без отвращения. Не собираюсь его преодолевать и сейчас. Ну что ты на меня уставился?
— Вспомнил, у нас дома постельное бельё изо льна, кукла Лена.
— Скоты-с! Довели тонко чувствующего поэта до импотенции. Целует свою содержанку и думает при этом о каком-то белье...
...Я так люблю кукле Лене показывать Израиль. А уж как ее люблю...
Маковецкий Михаил Леонидович

Французский прононс

Оказывается, моя кукла Лена девушка очень впечатлительная и подверженная западному влиянию. Вчера наш гендир, в ее присутствии, вел беседу с одним из наших постоянных клиентов. Сказав при этом в телефон: «Кес кесе Ваше драгоценное? Ну слава богу!».
Далее в разговоре, в частности, прозвучала и следующие фразы: «Куда, куда, вы говорите, пойти вместе с этой припадочной?». «Таинственная страсть к анальному отверстию, Вы считаете? Да быть такого не может!», «Ну что Вы, мы должны сдержать эти силы зла.
Самому так и хочется ей сказать: «Да вынь ты, наконец, из себя вибратор, о чем ты все время думаешь!?». В общем, я сам за этим прослежу, лично, можете быть уверены. Слово дворянина».
Закончив телефонную беседу наш гендир, уже обращаясь к своей секретарше, сказал: «Этот сменивший пол старый алкоголик, блйадь, как и положено моральному уроду... В общем так — срочно ко мне, силь ву пле, эту лягушка драную».
После чего на нашего гендира снизошли откровения, и он продолжил:
— Если она думает, что отсутствие мозгов компенсирует наличием глотки — то она ошибается. И поэтому я ей сейчас такое устрою в извращенной форме, чтобы она у меня быстро себя сивкой-буркой почувствует. После чего, до конца месяца, изо всех отверстий метать икру будет! А потом думать будет, когда что-то через жопу делает.
И потом, еще находясь под впечатлением телефонной беседы, но уже обращаясь к обращаясь к секретарше, добавил: «Что ты мне опять принесла? Если кофе не мужского рода — то это гавно. Двадцатый раз говорю — неужели непонятно? Мадмуазель, блин, на высоких шпильках».
...Эта светская беседа в стиле шарман настолько разволновала чувствительное сердечко моей простой женщины из деревни под Рузой, что оно учащено забилось.

Что выразилось, в частности, в следующем — пока мы ехали после работы домой, кукла Лена молчала и о чем-то много думала. Но зато дома:
— Я с кем по-французски парлевкаю, христопродавец? Или тебе уже все равно похеру, что я здесь булькаю? Значит я, по твоему мнению, тут языком только туман пылесосю?
— Языком — сосю, яйца — чистый изумруд... О чем это ты, любимая?
— Нет, посмотрите на него! Он меня, типа, не понял и опять все сворачивает на постельную тематику. Это ж какой же а ля гер, ком а ля гер у тебя получается? Я кого спрашиваю!?
— Кукла Лена, дай мне поесть сначала. Потом перейдем к постельной тематике. Обещаю.
— Та-ак, значит хочется ему пожара, вкуса крови. Хорошо. Правда некоторые тут, как я посмотрю, намёков не понимают. Ладно. Как бы мне не хотелось от тебя скрывать эту ужасную правду, но ты у меня допрыгаешься. Я с тобой миндальничать не буду, учти, христопродавец.
В общем, се ля ви, как говорят у нас на Монмартре, нехристь ты царя небесного. Я тебя покормлю, конечно. Но потом посмотрим, мон шер, как ты получить, нажравшийся, доступ к моему пышному телу.
— А ты не думаешь, кукла Лена, что этот твой необдуманный шаг нанесет непоправимый ущерб историческим и укоренившимся правам представителей Малых народов Севера?
— Я думаю, что это, конечно же, не излечит мою нанесенную тобой душевную рану, но, хотя бы, принесёт мне чувство глубокого внутреннего удовлетворения. Да не лапай ты меня!
Конечно, если я твоя содержанка, шерше ля фам, такое уж у меня се ля ви, так мне уже и слова нельзя сказать в сою защиту. Гарцуешь тут перед ним как молодая лань, мон плезир ему устраиваешь каждый день... И обслуга, и супруга, и контрагентов ему охмуряю. Манифольд МПО5-80х70 (станкотехника), к примеру, в жизни бы без меня не ушел.
— Дай я тебя за этот манифольд поцелую, кукла Лена.
— В полное не комильфо меня вогнал, космополит, опять он целоваться лезет прямо на кухне. Это ж прямо моветон какой-то. Ринулся он наверстывать невыпитое пиво, конечно. А сам, когда по Москве гуляли, нашу главную бухгалтершу обнимал

Да не буду я на кухне, кому сказала! Что я — девчонка малолетняя? Поешь сначала, о Господи...