September 7th, 2020

Маковецкий Михаил Леонидович

Настя с бидоном

— Главное правило про красную икру — чем она мельче, тем лучше. А главное правило про черную икру — чем она крупнее, тем лучше. Учись, нехристь. Лапает он меня.
— Главное, кукла Лена — не путать их с кабачковой. И кстати, наш гендир согласился взять Настю с бидоном на работу в качестве дежурной по общежитию. Пускай приезжает.
— И вот мой христопродавец, как бы весь в белом... А я думала ты забыл. А ты, оказывается, просто любишь рассказать гражданину следователю, что ничего не знаешь.
— Я тебя люблю, кукла Лена. И стараюсь сделать все, о чем ты просишь. Для старого диабетика это бесконечная сладость...
...В собственности нашей компании есть общежитие. В нем живут вахтовики, которые работают не на буровых, а непосредственно на БПО (Базе Производственного Обеспечения).
То есть, всякого рода ремонтники главным образом. В этой общаге есть трое дежурных, которые отвечают за все и работают сутки через двое. Живут они во все том же общаежитии. Это с одной стороны.
А, с другой стороны, у куклы Лены есть увлечение. Я бы даже сказал, тайная страсть. Она очень любит устраивать своих подруг и знакомых их деревни под Рузой на работу в Новом Уренгое. Обычно в нашу компанию, но это не обязательно. Теперь вот подошла очередь Насти с бидоном.
Внешностью Анастасия обладает примечательной. Среди работниц сексуального фронта, трудившихся в ресторане на вокзале в городе Руза она выделялась объемом своего бюста. Он был колоссален. Скажу больше — груди Насти с бидоном были беспрецедентны.
Причем Анастасия этим бюстом была наделена от природы, никакие пластические хирурги к ее пышным формам никакого отношения не имели.
Кроме выдающихся внешних данных Настя с бидоном была известна одной замечательной режиссёрской находкой, которая стабильно приводила в ее эротические сети самых денежных клиентов.
Режиссёрская находка заключалась в следующем: В привокзальном ресторане она сидела с огромным бидоном из-под молока

Имелась ввиду, что Анастасия, чистая и невинная селянка, продала сейчас на рынке парное молоко, лично надоенное ею от любимой буренки спозаранку. И сейчас вот забежала в ресторан немного перекусить... Ну, салатик там, огурчиками... Рюмочку? Ну что Вы! Разве что если Вы угощаете...
...Ее желание устроиться на работу в Новом Уренгое кукла Лена объяснила следующим образом:
— Бабе 30 лет. Дом в деревне под Рузой — полная чаша. Но обрыдло все. На работе у нее последнее время одни негры, метисы, креолы и мулаты потянулась. Просто спасу нет, даже кавказцы подойти опасаются. А хочется то, чтобы было не скучно, а душа улетала куда-нибудь в тартарары...
— Да уж. Если бы такое положение вещей потребовало музыкальное сопровождение, то самым подходящим был бы реквием.
— А я что говорю? Да и замуж пора выходить, наконец, детей

рожать. А в округе все ее знают как «Настю с бидоном», нормальный мужик на такой не женится. Тем более, что она в кровати абсолютно неживая. А кому охота андроид то в постель положить при всех ее сиськах?
Сейчас то по Рузе вирус, кризис, карантин, уже дошло до того, что запретили посещение лесов. Но, главное, ресторан на вокзале все равно не работает. А тут, в Новом Уренгое, ее какой зампомбура полюбит. Ну и куда-нибудь в Ставропольский край и увезет.
А чего? Да, сплошной мат по поводу и без повода выдают в ней человека из народа. Но так-то — баба она хорошая. Видная, хозяйственная.
Я с ней, кстати, в одном классе училась. Помню, в шестом классе на каникулы ушла мышкой. А после летних каникул прихожу в седьмой класс — а она королева! Сиськи так выросли у нее за лето... Дай бог каждой!
— И дурному она не научит.
— Чему надо — тому и научит, не переживай. Только испортил всю ауру половым путем, морда твоя кривоносая. И готовит она хорошо, особенно молочные продукты. И поет, кстати — заслушаешься...
...А это Анастасия хорошо придумала — как мужа то себе найти. Прямо выдающийся режиссёр, а не «Настя с бидоном».
Маковецкий Михаил Леонидович

Скандал с живой женщиной

— А ты знаешь, что Андре Жид антисемитом был, кукла Лена?
— Ну все, начинается, скучно ему стало. А кто им не был? Но я поняла, какое коварство ты замыслил. Вот только теперь я положу всему этому конец, христопродавец! Просто полна решимости меня с головой накрыла. Так обращаться с живой жениной своими ручищами...
— Куда именно ты решила положить мой конец, кукла Лена? Не буду скрывать — меня этот вопрос живо интересует. Более того, скажу тебе честно, у меня на этот счет есть пожелания мировозренческого характера...
— Молчи уж, представитель сексуального меньшинства мазохистского уклона. В моей душе поднялась такая народного волна гнева, что я сейчас тебе устрою!
— Какой ужас, — жеманно ахнуло обнятое существо

— как это грубо!
Это даже неженственно, кукла Лена, так искренне сопротивляться. А ты в эту гадость всю душу вкладываешь. Ну откуда в тебе эта несговорчивость? Этому ли тебя учат народные традиции деревни под Рузой?
— Чему надо — тому и учат, не переживай. Уже жалобно проблеять в своё оправдание что-то томное он не дает, совсем меня замордовал, мордоворот обрезанный. Лыбится ое, конечно.
А эти твои пошлые сравнения меня с куртизанками я воспринимаю как комплемент, если хочешь знать. И мой направленный на тебя праведный гнев прошу считать милой придурью.
— Хорошо, буду считать, кукла Лена. Придурью, так ридурью.
— Мама звонила, сказала, что деньги на карточку зашли. А показывать в бою свои чулки пусть строгим, но переводящим мне на карточку деньги мужчинам — простительная при моей внешности слабость. Ну всё, овладели им затаённые желания. Да угомонись ты!
— Се-ардце, тебе не хоче-ется поко-о-оя! Исаак Иосифович Дунаевский, кукла Лена. Которого в народе звали «Осиповичем».
— Угу. В народе его, небось, его и по-другому звали. А тебе всё бы сексуально самоутверждаться надо мной, возражает он! Слушай, христопродавец — а ты, наверное, в юности брюнетом был? Небось такая душка! А сейчас весь седой, нос кривой... Да пусти ты, мне в кастрюле помешать надо, чтоб не подгорело.
— Пусть подгорает. Зато я люблю тебя, кукла Лена.
— Да пошел ты, с молитвами и поддержкой всего трудового народа, со своей любовью... А что я тебе на ужин подам? Сколько ж вы, христопродавцы, на тот свет народа то отправили, так это ж просто немыслимое количество. И все вам мало. И вот опять они решили кого-то осчастливить — а те уже последний раз ногами дернули... и тишина. Душегуб! Быстро отпустил меня, кому сказала!
— Кукла Лена, ну перестань. Лучше скажи, а что там, в деревне под Рузой, говорят? Что твоя мама рассказывает?
— Да чего мама рассказывает... Меркелиху травануть «Новичком» пора за «Северный поток», то и рассказывает. А чо? Тупа, блин, беспросветно. Просто гнусный придурок в юбке. Да и что уровень морали у нее, небось, крайне низок. Так моя мам считает.
— Да откуда ей, кукла Лена? Одни беженцы чего стоят.
— Во-во, извращенка, блин, народ довела до повального ожирение. Она уже и так пару раз всенародно скопытилась в обморок! Еще разик, ей много не надо — и заголовки: «Новичок» в пене пива канцлерши!!!». Заманчиво, блин...
— Истину глаголешь, кукла Лена!
— Угу, это евреям свойственна стремление к истине, а простим женщинам из народа — стремление к правде. Так что пошел ты к черту. Ишь, разморило его на солнышке

Пока плита включена — и не вздумай! Ну ка свалил отсюда быстрой поступью, кому сказала? Глядя на тебя, другого слова, кроме «катастрофа», на ум и не приходит. Ну как пацан в подъезде, честное слово...
— Считаю, что ты это делаешь из из-за психологических и даже чисто философских экзистенциальных причин, кукла Лена. А зашедшие тебе на твою карточку деньги тут ничего не меняют.
— Что делаю то? Причины какие-то он придумал...
— Так меня очаровываешь, кукла Лена. Евреи любят поесть. От всего сердца. Только это меня пока и останавливает...