September 9th, 2020

Маковецкий Михаил Леонидович

Главный принцип педагогики и первая учительница

— Наш гендир, как обычно, проявил себя, с одной стороны, сторонником полной централизации. Но, с другой, всячески поощряет откровенный бардак.
— Что очень логично, кукла Лена, и вызывает большое уважение. Потому что истинный бардак можно создать исключительно в условиях полной и железной централизации.
Теперь, относительно твоего беспокойства, любимая. Беспокойство, кукла Лена, способствует послушанию. На этом принципе основана педагогика вообще, и воспитании девочек в особенности.
— Угу. Чисто еврейская манера смотреть на мир, не вставая с постели.
— Еврей, кукла Лена, это мужчина пусть с природным пессимизмом и вызванной коронавирусом легкой ипохондрией,

но с широким пониманием процессов и бьющими через край здоровыми инстинктами.
— Ну конечно: «Я грудь распахну по-матросски, и крикну: «Да здравствует Троцкий!».
Опять полезли у него классики марксизма-ленинизма на Стену Плача. И не лапай меня, у меня плита включена, не видишь? Скрашивает он свое безделье асоциальным поведением. Гармонично сочетает в себе диабет, склероз, Паркинсон и Альцгеймер. Коронавирус на носу — а он все туда же. Я тебе кофе дала? Вот и сиди тихонько.
— Зато я гуляю на свои, кукла Лена.
— На твои, на твои, кто ж спорит. Мама звонила, сказала, что на карточку деньги зашли. И это при том, что денег этих уже почти нет, а продукты дорожают как на дрожжах.
И опомнись, да я же не против. Ну не дуйся, смотри ты, как у него харя вытянулась. Просто у меня плита включена. Вот покормлю тебя, потом ты инсулин уколешь. Тогда и, благословясь, как солидные люди....
— А действительно, кукла Лена. Сделаем это с приглашением престарелых родителей и первой учительницы пения.

— Ишь, дает он мне проблеск надежды, педагог. Пригласить мою первую учительницу, чтобы она глянула, как он ведет меня в постель собирается.
Да пожалуйста! Напомни мне, когда будем в деревне под Рузой. Думаю, она придет с удовольствием. Еще и с прочувственным напутственным словом выступит, благословит на новые свершения.
— Верю, верю, что твоя первая учительница, кукла Лена, поможет придать новый импульс...
— А что, новый импульс нужен? Ко мне есть претензии? Перед походом в спальню я нуждаюсь в напутственном слове в формулировках Совета мудрецов Торы?
— Перестань, кукла Лена. Ты идеал. А твое поведение в спальне не только соответствует самым строгим запросам, но и вполне отвечает нынешним народным нуждам и чаяниям. Особенно в свете самоизоляции.
— Смотри у меня, морда твоя кривоносая. Мама моя, кстати, рассказывала, что моя первая учительница постоянно рассуждает о пользе втирания имбиря в виски как чудодейственного способах справиться с коронавирусной инфекцией. Всю деревню уже своим имбирем достала. Терзая себя смутными догадками и страшными мыслями, судя по всему.
— Почему твоя мама решила, что твоя учительница мучается страшными догадками?
— Так она всех спрашивает, среди прочего, почему все так не любят Чикатило?
— Так кто ж его не любит то, кукла Лена? Да, он был человек сумрачный...
— Вот, вот, а ты пока продолжай про Стену Плача, что ли. Нехристь, дрессирует он меня. Даже первую учительницу мою вспомнил.
— Не дрессирую я, а воспитываю, кукла Лена. При этом горячо тебя любя. А твоя первая учительница еще в школе работает?
— На пенсии уже. Ей однажды один ученик нанёс прямо на уроке несколько ударов по голове и ногой в живо. Так она, уязвлённая таким к себе отношением, написала на него заявление в РОВД. Ну ее на заслуженный отдых и проводили после этого. Чтобы педагогический коллектив не дискредитировала.
— Знаешь, кукла Лена, почему в деревне под Рузой никогда не будет мировой революции?
— Завтра расскажешь, мировая закулиса. А пока поешь, я старалась...
Маковецкий Михаил Леонидович

Последний брюнет в семье

— ...А помнишь, кукла Лена, как ты ходила перед мной в нижнем белье и неподобающем виде — но я был невозмутим?
— Не ври. Такого никогда не было, хотя я перед тобой всегда хожу в нижнем белье. А чего это тебя вдруг гордыня обуяла?
— Полотно народного художника республики Саха Нибелунга Аванесяна «Брацлавские хасиды рвутся к могиле рабби Нахмана в Умани» мне, кукла Лена, торжественно преподнесли. По случаю славного юбилея. После чего наш гендир ощутил в себе острую потребовалось экстренно довести до присутствующих посетившую его мысль. Можно сказать возалкал. Ну прочувственную речь и задвинул. Все хлопали.
— Значит, наш гендир пока не сбавляет оборотов? Сельские будни — групповушка в деревушке, все как обычно. Солидный мужчина — не выжигает напалмом площади, а действует точечно. Колхозный КВН, блин!
— Ну почему, кукла Лена? Было так мило! Я, признаться, так растрогался, что стоял с открытым ртом и просто не мог ничего сказать в свое оправдание.
— А у нас тут юбилей в полярной ночи приключился? И слова гендира заставили тебя содрогнуться? Надеюсь, скупаю мужская слеза скатилась по небритой щеке и упала прямо на живот?
Ну дуйся — я тебе тоже подарок приготовила, христопродавец, и тоже картину. Называется «Симпозиум по случаю проведения обряда Обрезания подходит к своему логическому концу»

Картинка № 1

— Спасибо, кукла Лена, тронут! А где мы их повесим?
— В деревне под Рузой. В бане.
— Но...
— Не впадай в детство — это недостойно израильского агрессора. Ты от меня сегодня настоящий подарок получишь, обещаю. В спальне... А что? В рамки приличий я явно не впиваюсь, за что мне и платишь деньги, юбиляр. Расселся он тут. И лыбится

Ну все, уже он ногой в стремени, конечно. Быстро ручища убрал! Поешь сначала...
— Вот ты о моем детстве вспомнили в связи с юбилеем. А оно, к твоему сведению, было суровым:
В частности, в детском саду по утрам, кукла Лена, воспитатели нашу делили группу на две части. Одна половина сидела на горшках, другая — сидящих на горшках охраняла. Так в нас воспитывали строителей коммунизма.
— Ну и правильно, что тогда бардака не было.
— Потом мы одевались в серые некрасивые одежды, обували валенки (те, кто охранял, кто сидел —- писали босиком), причем независимо от времени года, и шли на улицу играть в «побег–расстрел».
— Ну, и кто проигрывал? Того? Врешь ведь небось, по глазам вижу.
— Кто плохо играл, кукла Лена — того расстреливали, а потом отправляли в ГУЛАГ. Шутейно, конечно. Или сначала вызывали родителей, а потом всю семью слали в ГУЛАГ. Это как по погоде, но уже всерьез. Так что под тюрьмой в те времена ходили все. И кто малодушно от страха писался, и кто мужественно сжимал зубы и терпел.
— Не продолжай о свинцовых тяжестях жизни — я итак всю подушку уже слезами залила от переживаний. Лучше сообщи что-нибудь лирическое.
— А я тогда был юн и впервые влюбился, кукла Лена. Моя возлюбленная была девушка юная, но склонная к полноте.
— Сиськи то у нее, небось, ого-го какие были? На ходу подмётки рвал, христопродавец? Значит, вот ты какой!
— По вечерам мы встречались возле кладбища. Я ей рассказал новости, а потом мы целовались до утра.
— Зомби не беспокоили? Духи Павлика Морозова какие, Мальчиша-Кибальчиша?
— Какие в СССР, кукла Лена, зомби? Тогда вообще секса еще не было. От Москвы, до самых до окраин.
— Поняла. Секс тогда начинался только Советско-китайской границе. А зачем тогда целовались?
— Так положено было, перед дальней разлукой.
— Ну, и куда ты уехал?
— В Израиль, кукла Лена, как пускать стали.
— А она?
— С мной кукла Лена, она на репатриации и настояла. Я в Израиль ехать не хотел, у меня в Москве тогда кооператив хорошо пошел. Но она надавила. У нас к тому времени уже двое детей было, и я к ее мнению прислушивался.
— Ну так сказал бы ей, чтобы сама ехала сионизм строить.
— Дак кто бы ее туда пустил то? Она же русская у меня была, ну почти. Белоруска. Девушка с дефицитом меланина. Ну очень блондинистая была! Дочка в нее. И сын. Я — последний брюнет в семье.
— Ну и как вы в Израиле жили? Я слышала, что некоторые из вас там были недовольны и даже разочарованы.
— Я там поверил в себя, кукла Лена, в Бога и в автомат Узи. Причем в автомат я поверил особенно, в себя меньше, а в Бога еще меньше. В нем, как раз, я совсем тогда разуверился.
— Сектор Газа сделал из тебя мужчину, ты рассказывал. А уже ты из жены сделал женщину
— Да, она, вроде, была всем довольна, кукла Лена. Но умерла совсем молодой от рака. Впрочем, давно это было, так что точно уже не помню насчет «довольна», честно сказать.
— Что-то ты совсем расклеился в связи со своим юбилеем, космополит. Ну ничего, сейчас мы пойдем спать — и я тебя там склею. Тебе же завтра снова на седьмую буровую тащиться. Так что хватит болтать, последний брюнет в семье...