September 23rd, 2020

Маковецкий Михаил Леонидович

Генеральный директор

— Еврей, кукла Лена, несмотря на свою пусть выразительную, но довольно заурядную внешность, всегда привлекает к себе женщин как магнит своей могучей внутренней харизмой, свободолюбием, умением выражать переполняющие его чувства и эмоции прямо и начистоту. Вот, к примеру, смотрю я на тебя...

— Снова перевозбудился на работе? Даже взбеленился он. Смотрит на меня — и не может успокоиться. А ты свое мнение обоснуй!
Впрочем, ты, христопродавец, прав и можешь ничего не обосновывать. Потому что, если ты меня, мировая закулиса, содержишь, то, говоря без ужимок и стеснения, привлекай меня чем хочешь. Хоть магнитом, хоть лобзиком. Я отвечу тебе взаимностью. Обещаю.
— Помимо твоей вопиющей красоты, кукла Лена, ты покорила меня своим мягким характером и покорностью. То есть взаимностью, я хотел сказать.
— Что, опять гендир что-то бодрящее брякнул? Курочка по зернышку клюёт, а весь двор в помёте?
— Да, кукла Лена, наш гендир — человек колоритный. В детстве, по его собственным словам, он любил позиционировать себя в качестве представителя старинного казачьего рода. Сейчас вот, в качестве представителя Малых народов Севера.
— Как это по-еврейски с его стороны. Кофе пока будешь?
— Давай. Но, при этом, кукла Лена, наш гендир — это человек твердых взглядов, с большими заслугами.
— А мне то что? У него же его узбечка есть. Вот пусть она его заслуги и оценивает. А мне тебе поесть приготовить надо. Я только плиту включила, а ты меня уже лапаешь. О гендире мне еще думать. Вон, моя мама звонила.
— Ну, и что она рассказывает? Неужели в деревне под Рузой всех перестал интересовать космос, кукла Лена? Неужто угас интерес к Илону Маску и его космическому батуту?
— А когда он до этого кого-то интересовал там, Илон твой Маск? У нас, в деревне под Рузой, евреев отродясь не было. Ты — первый.
А мама рассказывает, что у нас валюту впору уже не покупать, а коллекционировать. Такое вот стартовое положение дел. И прогнозы становятся все мрачнее. Экономика погружена в искусственную кому, все сковано коронавирусом.
И пандемия пришла не одна. Мировой океан нагрет как никогда... Да не лапай ты меня, когда я говорю!
Население находится под домашним арестом. Ждем пожары, потоп, неурожай, библейское нашествие саранчи и выдающийся сезон ураганов. Ливень с градом в дни жатвы неизбежен. Вон, аргентинские пампасы и американские прерии полностью обезвожены.
И ученые возлагают всю вину за участившиеся природные катаклизмы на лиц известной национальности в один голос, к твоему сведению. Так что сиди тихо, не надо меня пока целовать.
— Да уж. Вирус не пощадит никого. Его призрак стал как никогда реален, и он всюду бродит. Как и примкнувшая к нему саранча. Контейнеровозы и сухогрузы томятся на рейде, самолеты не летают. Но власти не спешат паниковать. А, тем временем, танкеры вообще уже никто не собирается разгружать. Поэтому на этот раз каждый сам за себя.
Да, бездомные голодают и болеют на ступенях бутиков. И вот уже детские ручонки тянутся к кусочку колбасы...

Но проблема не ограничивается деньгами, кукла Лена. Даже самые богатые и щедрые уже не дают денег на общее дело. Перекрывается даже финансирование самого актуального на сегодняшний день органа.
— А если без словесных украшений? Ты это что — я по горло в проблемах, а ты мне зубы заговариваешь, морда твоя кривоносая!? Что я такого у тебя попросила? Только самое необходимое, всё в дом. Корм там для попугая... Финансирование органа он своего перекрыть надумал! Ну перекрой, попробуй. Мне то что. А вот на тебя я хотела бы посмотреть.
— Ты меня неправильно поняла, кукла Лена,. Я хотел сказать, что, в такой обстановке, простым женщинам из народа особенно важно...
— Вот именно. Тут такие дела, а тут еще ты, космополит, гендира нашего на ночь глядя вспомнил. Да плевать мне на него с высокой елки! Тем более что, извини, конечно, но он — это полный писец под полярным небом...
Инсулин уколол, стратег? Я-то плиту, между прочим, выключила. Или я зря для тебя наряжалась?
Маковецкий Михаил Леонидович

Пышный бюст

Суть любого высокого искусстве состоит в пристальном рассмотрении пытливым художником простой женщина из народа со всеми ее коленками и пупком во всём их неприкрытом разнообразии...
Поэтому твёрдою рукой снимаю с плеча куклы Лены бретельку бюстгальтера — и сразу вздымается экспрессивная динамика, интрига, достоверность:
— Угу. Полку долбоёбов прибыло. Опять лифчик он с меня стаскивает, вот ведь!

— Не благодари, кукла Лена.
— Сам небрит и обет в футболку с вызывающей надписью — а всё туда же. С кислой рожей цедит он сквозь зубы. Любит он, как же. Ну и почему тогда нет фанфар, нет исторических многочасовых трансляций, как я того заслуживаю? Ведь мне то как раз стесняться нечего. Мои сиськи — это стопроцентный натурпродукт, они сами такие выросли. Тебе, христопродавцу, на радость. Быстро убрал ручища!
— И тут земля задрожала и заговорила матом. А ведь я всего лишь люблю тебя, кукла Лена.
— К концу 8 класса я уже носила бюстгальтер 3-го размера (литера С) и не остановилась на достигнутом до десятого. А ты как думал? Для того, чтобы претендовать на содержание, женщина должна иметь соответствующую внешность. Мама звонила, сказала, что мне деньги от тебя на карточку зашли.
— Размера, кукла Лена? Я об этом как раз и думал. Да, вея твоя внешность красноречиво говорит о том, что ты по-прежнему продолжаешь свою благотворительную деятельность. И взгляд твой, скромно потупленный, как бы красноречиво сообщает: «Настало время переоценить ценности, вести простой образ жизни и наслаждаться тем, что имеешь». Но, все-таки, невольно хочется спросить: «А куда ж тогда делись размеры оставшиеся? Появившиеся после восьмого класса?».
— Угу. Спрашивает он с присущим ему тактом. И, что для вас характерно, безо всякого снобизма. Не размера, а класса, космополит. А размер у меня и сейчас третьи.
— Сказала она с видом искренне раскаявшейся грешницы. Принимается, кукла Лена. Значит, ты перешла из восьмого класса сразу в десятый? Какая же ты у меня одарённая!
— Знаешь что? Не хочешь — не бери. Так что халат я надеваю.
— Без угроз, аннексий и контрибуций, любимая. Ты не только не надеваешь халат. Сейчас я помогу тебе снять и...
— Грязная рука, удерживающая Иерусалим, совсем обнаглела, как я посмотрю. У меня кастрюля булькает — а я что, перед плитой крутиться голой буду? Не выйдет!
— Эх, кукла Лена, кукла Лена...
— Ну что сразу «кукла Лена»? Да, я женщина с богатой и насыщенной личной жизнью. Ну, слегка забылась и не признала на ощупь состоятельного господина. Уж простите меня великодушно...
И сразу по попе получила. А за что? Это в тебе вульгарный псеводопостиудаизм играет — правильно моя мама говорит.
— Да, кукла Лена, эта история про величие духа, тут твоя мама права. Остается только от всей души поблагодарить столь героически проявившую себя твою маму. И это при том, что некоторые умы... Каждая частичка моей сущности кричит от нестерпимой боли, когда я думаю об этом, кукла Лена! Да что там я? Вся деревня под Рузой...
— Знаешь, нехристь, я свою деревню под Рузой ненавижу всем: сердцем, душой, мозгом, пальцем, ногой, рукой, а уж половыми органами... — ну всем! Как родному тебе скажу. Так что лучше мне о ней перед сном не напоминай. Чтобы я ночью не кричала.
— Да? Как это внезапно и совершенно непредсказуемо, кукла Лена, с твоей стороны так относиться к своей малой родине. Впрочем, я тебя понимаю. И всей душой разделяю твои чувства.
— Ну начинается! Мужчина, не позорьте свое обрезание. Я Вас не узнаю — откуда этот нескончаемый поток слов? Но ничего, я тебя сейчас помогу выбраться из этого вязкого омута. А то расслабился ты у меня тут в кресле-качалке...

Давай к столу иди, уже все готово.
— Евреи люди не мстительные, кукла Лена — отмстил и забыл. Так что я охотно замолкаю, раз ты просишь.
— Во-во, в последнее время ты все чаще теряешь чувство реальности, мировая закулиса. Или народ-богоносец, или избранный, предназначенный для погромов. Ту уж определись с этим как-нибудь наконец.
На свежую голову, поешь размерено, инсулин уколи.... И только потом поведешь меня в спальню с чистой совестью, обормотище неугомонное...