October 4th, 2020

Маковецкий Михаил Леонидович

Любовь и договор аренды

— Первым признаком паники является ажиотажный спрос на туалетную бумагу, кукла Лена. Вот только не все могут в этом себе признаваться.
— Но тут ты, христопродавец, решил открыть людям глаза на суровую сермяжную туалетную правду. Как это по-еврейски!
— На том стоим, кукла Лена, на том стоим!
— Быстро отпустил меня, стоит у него на том. Просто немедленно! Сейчас к нам контрагент придет на приговоры — а я буду выглядеть бедной-нищастной и помятая как туалетная бумага. Ты этого добиваешься!? Тонкие и интеллигентные представители Малых народов Севера, блин! Наше обрезанное народное достояние, обормот. Ненавижу тебя. Но не слишком сильно, потому что ты переводишь мне деньги на карточку.
— Проблема есть, кукла Лена, но она надумана...
— Угу. Денег нет, но вы отдыхайте. Без штанов, но в шляпке. И опять он меня лапает, обормот, зря я про штаны упомянула.
— «И вот сегодня, когда уже пройдено много тяжелых рубежных вех...» Я слушаю тебя, кукла Лена.
— И я скажу: ждали этого момента так долго, что за это время можно не только уссаться, но просто и дуба дать. И вот теперь, когда свадьба стала реальностью и все, вроде, сложилось...
— Кукла Лена, ты — классический эталон красоты, которому нет равных. Тебя нельзя испортить ничем вообще. А, заключив тебя в крепкие еврейские объятия,

тем более.
— Нездоровое смакование малинового варенья, начал он. Еще скажи: «Такие объятья вообще любую женщину украшают». Было бы очень в твоем стиле.
— Я не говорю банальностей, кукла Лена. А ты можешь выглядеть хоть бедной-нищастной, хоть румяной-счастливой — все равно глаз от тебя отвести нельзя. И ненужно.
— Ну перестань. Нашел он светлую девочку, наивно смотрящую на мир милым носиком. Псих.
— А как же мой прекрасный внутренний мир, кукла Лена?
— Угу. Непроизвольный словесный энурез — вот твой духовный мир. Ну что ты со мной делаешь?
— Кукла Лена, контрагент перезвонил, встреча перенесена на завтра. Но обещал, что рассмотрит наше коммерческое предложение в свете всех обстоятельств...
— И ты, мирровая закулиса, молчал?! Смотри, это день будет у тебя суровый, обормот.
— Я начал говорить, что проблема надумана. Но ты, кукла Лена...
— Разглядывал, как я на себя марафет навожу и лыбился. Не спешит он, моментом наслаждается. То-то я смотрю...
— Люблю я тебя. И мне нравится на тебя смотреть. Вот такая, понимаешь, загогулина, кукла Лена...
— Нашел на что смотреть. Дура-многостаночница, которая умудрилась развалить все, за что бралась.

Пока не попала в твои надежные трясущиеся руки. И то на тебя ору. Так люди на евреев всегда жалуются, с другой стороны.
А сама поправилась. И теперь меня уже не приглашают сниматься полностью обнажённой. Хорошо еще, что я не люблю рыдать без дела...
— Перестань, ну чего ты расстроилась? Ты чуть налилась, но от этого стала еще аппетитнее. Мне с тобой так повезло... И я закажу тебе тысячу капучино, кукла Лена.
— А ты в постели скучноват, кстати. Обормот. Не буду капучино! А ещё мне на психику давит снег...
— Но уже падают первые капли с сосулек, кукла Лена.
— Капают капли, капают. Но я на тебя не в претензии. Потому что до встречи с тобой я много думала об этичности трат на поверхностное. А с тобой покупаю любимую косметику безо всяких душевных терзаний.
Да иду я, иду. Обормот и интриган. Пол дня в парикмахерской просидела... Вместо самопознания и самоуглубления, как ты меня все время учишь...
Маковецкий Михаил Леонидович

Госпитализация мамы куклы Лены

— О чем ты думаешь? Опять эротически фантазируешь за рулем?
— Люди, кукла Лена — это единственные существа, которые спят на спине. Вспомнилось почему-то.
— Угу. Разглядывает он меня многозначительно.
— Ты, кукла Лена, это то, на что смотреть вас никто не заставляет. Но и не смотреть на тебя тоже нельзя.
— Опять ьактично намекаешь на желательность интимной близости? Как обычно, евреи льют воду на мельницу, чтобы потом ловить рыбку в ставшей мутной водичке. При этом потирая руки, я это знаю точно. Но тут ты просчитался, христопродавец.
— Иудеи вообще бывают такие наивные, кукла Лена. И часто фатально ошибаются, глядя на мир через розовые очки.
— Снова корчишь из себя обуянного необузданной страстью представителя Малых народов Севера? Паяц!...
Слушаю куклу Лену не перебивая. Она у меня вещица, конечно, изящная, но иногда сильно шумит в эксплуатации. И, чтобы успокоится, ей нужно выговориться, я ее знаю.
Вообще-то она по характеру боязливая, но бросаться на меня ей почему-то совсем не страшно.
— Ты на меня тратишь столько денег, что я охотно исполняю любое твое желание хоть в спальне, хоть на кухне. Вот и сейчас ты за мамину госпитализацию заплатил. Тем более, что в спальне ты банален, а на кухне неприхотлив, так что я справляюсь. Более того, с тобой я имею определенный статус в деревне под Рузой и даже в состоянии подавать дурной пример подрастающему поколению. Но не сейчас, прошу тебя.
— Купцы в России, кукла Лена — это, в своем большинстве, всегда были староверы и евреи, часто в душе крещенные. И, может быть поэтому, они всегда охотно били зеркала и не жалели денег на простых женщин из народа. Так что спокойно капризничай. Это очень в рамках традиции.
— Обиделся он. Дерзит представительнице титульной нации. А ты лучше потешь свою гениальность и постоянную борьбу за мир во всем мире. Про своего Нагорного Эрдогана, к примеру, думай. Не хотела я касаться этой геополитической темы, но не получилось.
— Хорошо, кукла Лена. В Сирии недовольны частыми визитами ЦАХАЛа. Но не проявлять гостеприимство стесняются. Буду думать об этом.
— Ну нет у меня сейчас настроения! Более того, сейчас твои обычные интересы противоположны интересам простой женины из деревне под Рузой настолько....
— Про Средиземноморский газават Эрдогана есть кому помимо меня подумать, кукла Лена. А я уж, когда твоя мама, наконец, в больнице, хотел бы поразмыслить о наболевшем...
— Ты, я вижу, хочешь, чтобы все мои обиды на всех подряд переросли сейчас в полномасштабное с тобой столкновение с применением артиллерии, танков и авиации? Христопродавец! Стоит тебе двинуть яркий спич — и я устрою тебе прямо в машине нечто с громким, переходящим в ультразвуковой, визгом.
У меня сейчас это хорошо бы пошло. Сирена воздушной тревоги то выла как зверь, то плакала бы, как дитя. Тебе было бы что вспомнить, можешь мне поверить...
«Нет у тебя танков и самолетов, кукла Лена. Ничего нет, кроме красоты твоей неземной.

Картинка № 1

И хорошо еще, что ты, со всей твоей красотой, попала в мои надежные руки», — думаю я, глядя на свою возлюбленную. Пробка окончательно встала, и я могу себе это позволить. Но вслух, естественно, ей этого не говорю.
— Ну, чего заткнулся? Что врач говорит?
— А что он говорит? Пилюлькин полон оптимизма...
Вообще-то врач сказал, что в больницу

маму куклы Лены мы привезли вовремя. Если бы немного затянули — все могло бы быть гораздо хуже.
— В Вашем случае вероятность пышных похорон возрастала бы с каждым часом, — туту врач, будучи казахом по происхождению, постарался сделать свои глаза максимально круглыми, — Но сейчас у пациентки перспективы достаточно радужны. Так что успокойте свою супругу....
Но моей возлюбленной, я считаю, этого тоже знать не положено...