October 18th, 2020

Маковецкий Михаил Леонидович

Должностные обязанности

У моей куклы Лена есть фотография высокого патриотического звучания. На которой она, совсем еще юная, но уже без юбки, стоит держа в руках государственный флаг СССР. Кокетливо обнажив при этом плечо.
«Гуляй, шальная императрица!», — явственно читается в ее взгляде юной пионерки.

Эту фотографию она показала мне, сообщив при этом:
— Да, на разлуку с тобой я не готова ни морально, ни материально. А ты, христопродавец, этим пользуешься.
Так она в который раз намекнула мне, что участие в переговорах с контрагентами нашей компании не входят в ее должностные обязанности содержанки.
Впрочем, с другой стороны, в силу традиционного воспитания, которое она получила в деревне под Рузой, моя кукла Лена, причем очень добросовестно, сделает всё, что я от нее прошу. И, в том числе, это. Хотя, с точки зрения морали и, особенно, нравственности — это грязь.
Потому что именно так ее воспитал комсомол. В котором, впрочем, она никогда не состояла, так как родилась в годы правления Ельцина в роддоме города Руза в семье ее беспартийной мамы.
— Смотри, нехристь, наступит у тебя день Д, час Х и полная Ж. Опять он меня на па переговоры тянет.
— Койлтюбинг «ДСТ 8500» на полуприцепе (с седельным тягачом КЗКТ-91011 «Ураган»), кукла Лена. Да, он настолько стар, что его лучше списать и разобрать на запчасти, чем всё время ремонтировать. Но мы с тобой его сдадим в аренду на полгода. Потому что ты у меня кудесница.
— А ты у меня изувер! Я такое никогда не выговорю. Он хоть в рабочем состоянии?
— В рабочем. Но может сломаться в любую минуту. И под влиянием любых жизненных обстоятельств.
— Понятно. Лев Толстой — как зеркало русского гомосексуализма.
— Кукла Лена! Такая глыба, такой матерый человечище... Да как ты могла!? Я тобой горжусь, конечно, но...
— Не отвлекайся на классиков, христопродавец. А то над седой равниной моря он реев, космополит. Значит в аренду его сдать можно. А если койлтюбинг сломается — все можно сваливать на коронавирус.
— Кукла Лена, ты у меня Макиавелли.
— Это еще кто? Не обзывай меня. Впрочем, это сейчас в тренде. Все равно коронавирус служит целям сионизма, так что с него не убудет. Какой-то маленький глупый вирус, но силой обладает нечеловеческой...
— А вот это, уже, слова не мальчика, а девочки, кукла Лена. Дай я тебя за это поцелую.
— Ты меня поцелуешь не за это, а за то, что бухгалтерия переводит мне на карточку. А где состоятся переговоры? В офисе нашей компании?
— Нет. Вечером котрагент придет к нам в гости. Издавая страшные звуки и стуки.
— Снова этот твой Сталин Маодзедунович, что ли? Его точно в офис нашей компании вести нельзя. Он человек нежный, впечатлительный, вырос в горах, овечек в юности насиловал и ел, ел и насиловал. На свежем воздухе.
А офис нашей компании — это зловонное гнездо змей и шакалов. Чудища лесное по тундре бегают, блин. А главбух наша — так та вообще. Замуж не выходит, но постоянно туда собирается. И это при том, что приснится такое полярной ночью — можно и не проснуться. Инфаркт с параличом схватят — так и остынешь под одеялом не приходя в сознание.
Но, при этом, лица у всех такие невинные-невинные

Но учти — мне нужно стол накрыть. Так что не мешай мне. И уж, тем более, не лапай меня, обормот! Слушай, палестинец, а может ты погулять пока пойдешь? Ну правда — всего -31 градус, даже шапку можно не надевать. Зато я буду чувствовать себя защищенной от твоих поползновений.
— Это сильная идея, кукла Лена. Но, боюсь, моих познаваний тебе все-таки не избежать.
— Тут такие волнения и переживания, а этот... Значит так — или койлтюбинг в аренду, или меня в постель. Выбирай. Но учти, всё, что у меня есть за душой, — это желание не работать. А ты мне, нехристь, деньги платишь. Поэтому как ты скажешь — так и будет.
— Койлтюбинг в аренду, кукла Лена. То, что я получу в качестве гонорара, нам хватит на месяц безбедного существования. Включая неделю в Москве на Новослободской.
— С евреями все-таки приятно говорить о деньгах — это всегда так волнительно. Сдадим мы этот хлам в аренду, не переживай. Или я не простая женщина из деревни под Рузой. Только Стену Плача не вспоминай всуй, да и вообще не мешай мне...
Маковецкий Михаил Леонидович

Музей творчества Малых народов Севера

— ...Где, наряду с признанной классикой старых мастеров

обращает на себя внимание картина народного художника республики Саха Нибелунга Аванесяна «Представительницы Малых народов Сера в русской бане». Полотно просто пронизано идеалами дружбы между Малыми народами Севера и жителями Средней полосы России!!
А его же картина из того же цикла «Вид из утробы на бескрайние просторы тундр»?
— Те же щемящие интонации дружбы народов?
— Так что еще не всё так плохо, кукла Лена. Не зря же несколько его работ из этой серии уже ушли в частные коллекции.
Вообще его серия работ «Представительницы Малых народов Севера», на которых изображены самые разные образы — есть молодые и уже сморщенные суровым климатом, худые и пышные, приземистые на кривых ногах и высокие, с ногами, тянувшимися от самых ушей. В конце концов светлые и темнокожие, а также хрупкие и широкие в кости.
— И все это пользуется одинаково заслуженным успехом как у признанных специалистов-критиков, так и у взыскательной публики? Понимаю.
— А всё потому, что генеральная идея живописца состоит в том, чтобы еще раз показать искуренному зрителю, что представительницы Малых народов Севера не рождаемся одинаковыми.
— Причем не только не рождаются такими сами, но и не рожают такими других? Это не может не вызывать восхищения!
— Это ты очень тонко подметила, кукла Лена. Находясь еще в утробе матери они уже все разные. У них разные не только отец и мать-оленеводы, но также время и эпоха, конкретный родильный дом в тундре в конце концов...
— А можно я буду все это слушать одетой, милый? А то после слов «Вид из утробы на бескрайнюю тундру» мне как-то стало зябко. Как представила себе оттуда пристальный взгляд на полярную тундру, мерцание северного сияния в черном бездонном небе... Ты так образно рассказываешь!
Нет, вообще-то творчество Малых народов Севера

я люблю. Особенно живопись...
— Это по-настоящему концептуальное искусство, кукла Лена, тут ты права. А вот одеваться тебе, я считаю, было бы здесь неуместным. Лучше я включу обогреватель, дорогая. Это, кстати, только подчеркнет волшебную, я бы даже сказал «звенящую» атмосферу Крайнего Севера, созданную искусством народного художника республики Саха Нибелунгом Аванесяном.. Ведь, когда есть глубоко придуманная первична концепция экспозиции...
К примеру, берется тема «Гибель оленей в результате неоправданных действий пришельцев-буровиков». Казалось бы — мы видим только совершенно непричастные ни к чему олени... Но, пристальный взгляд заинтересованного зрителя уже как бы слышит зловещий гул приближающейся к ним Мобильной Буровой Установки МБУ-125 на шасси МЗКТ 7003-011 ... .
— Еще как слышит, милый. В звенящей то тишине полярной ночи. А давай лучше я тебе расскажу историю, случившуюся как-то у нас в дерене под Рузой? Поверь мне, она того заслуживает.
— Конечно, любимая! Как ты скажешь...
— Она, ее подруга и ее друг спали в этот предрассветный час в своей спальне.
— Утро красит нежным светом стены древнего Кремля... Это так трогательно, кукла Лена! Продолжай, прошу тебя.
— Но вдруг они просыпаются —и что это, о Боже!?
— Что такое?
— В темноте они видят каких-то незнакомых вооруженных до зубов людей, вломившихся к ним в спальню! У ее друга было разрешение на хранение оружием.
— Охотничий билет, что ли?
— Нет, служебное удостоверение. И вот он, будучи в одном... хорошо, пусть в двух, презервативах, не растерялся, схватил своей пистолет системы «Наган» и открыл по пришельцам стрельбу.
— Нагорный Карабах, блин.
— И в нее...
— В кого?
— В хозяйку спальни, милый. В ходе перестрелки, попало восемь пуль, включая осколочно-фугасные и разрывные.
— Да ёбъаннный ты в рот!!!
— В результате чего она умерла прямо в своей кровати. С улыбкой всепрощения на устах.
— Отмучилась значит.
— То есть, в итоге, невинная женщина, работавшая, и работающая ударно, дояркой — мертва!
— Кукла Лена, я, право, даже не знаю... Меня душат слезы...
— Слушай, а можно ты, наконец, заткнешься? Я все поняла про оленей, спасибо. Теперь пошли и просто трахнемся.