October 25th, 2020

Маковецкий Михаил Леонидович

Туалетная бумага и все-все-все...

— Эх, наказать бы тебя, нехристь, за активную подрывную деятельность против простой женщины их деревни под Рузой. Ну дай поспать — ведь четыре утра!
Кукла Лена права, конечно. Поэтому встаю и иду к компьютеру.
Как обычно в 7.30 кукла Лена приносит кофе.
— Возьмёшь меня сегодня в офис, — сообщает при этом она мне категорически.
Уставился он на меня. «Сидя дома можно прошляпить посевную», — как говорит моя мама. В квартире одной мне страшновато. А среди людей я развеюсь. И потом, моя мама всегда говорит: «Хорошо мужское яичко к Христову дню!». А мне с тобой действительно спокойнее как-то. Так что это будет наш ответ коронавирусу.
Туту у нас, в Новом Уренгое, вся светская жизнь сводится к тому, чтобы пообщаться в очереди на сдачу анализа мочи. Или потриндеть с бухгалтершами, что еще противнее. Совершенно не думают башкой, клуши заполярные. Но, с другой стороны, чем еще сердце успокоить? — Так моя кукла Лена выражает свою душевную боль, а также опасения по поводу обрушившейся на всех нас пандемии...
...С утра я всегда еду на работу, иногда при этом беру ее с собой. У меня свободный график посещения, я вообще, строго говоря, не работник компании, а работаю за проценты от суммы заключенного договора.
В отличие от куклы Лены, которая оформлена в службе персонала и ей идет зарплата на карточку. Но, фактически, кукла Лена находится полностью в моем распоряжении и помогает мне заключать договора.
А карточка куклы Лены находится у ее мамы, которая живет в деревне под Рузой. Это обычная практика для Крайнего Севера. Зарплата вахтовика идет ему на карточку. А эта карточка находится у его жены, которая живет где-нибудь в Краснодарском крае. В тундре на буровой деньги не нужны — там их все равно негде потратить....
— Хорошо, поедем, — соглашаюсь я. С куклой Леной я вообще всегда соглашаюсь. Вот и сейчас, если кукла Лена решила как следует запастись туалетной бумагой — то мы ею запасемся. Как бы труднообъяснимо, с точки зрения предстоящих катаклизмов...
Народный художник республики Саза Нибелунг Аванесян, с которым мы дружим семьями, уже приступил к написанию картины с рабочим названием «Украла последнюю упаковку туалетной бумаги. Радость».

Об этом вчера сообщила его супруга Наташа, которая позирует для полотна. Тогда же я смирился с неизбежным. Поэтому больной для всех нас вопрос: «Есть ли у нас туалетная бумага?» воспринял как должное.
— Понимаю, кукла Лена — сегодня на рынке ценных бумаг лидирует туалетная. Сколько ты хочешь — столько и купим. Тем более, что выпадающие отовсюду рулоны туалетной бумаги любому дому придадут чувство защищённости. Что психологически правильно в условиях полярной ночи.
— Опять врешь, христопродавец. Столько к нам в квартиру не поместится. Да и потом, во всем Новом Уренгое магазины пусты как в лучшее горбачевские годы. А вот наш гендир уже сидит на куче туалетной бумаги, его узбечка пол магазина скупила. Бухгалтерши в офисе только об этом и говорят...
Молча пью кофе. Отсутствие в продаже туалетной бумаги почему-то меня не пугает. Наверное, я действительно слишком легкомысленен. Как говорит мама куклы Лены.
— Мы все умрём от коронавируса? Что молчишь, я кого спрашиваю?
— Кукла Лена, это обычная эпидемия ОРЗ, которая бывает каждые 2-3 года. И мы от нее, как и в прошлый раз, умрем не все.
— Ты как моя мама. Она тоже говорит: «Туалетная бумага закончится — будем переходить на газеты, не баре. Кончатся газеты — в ход пойдут лопухи. Истинная ценность листьев лопуха познается только в настоящем апокалипсисе. Так что не волнуйся доченька, лопуха то, слава богу, у нас в деревне под Рузой...».
А я боюсь — ну какие в тундре лопухи? И потом, а почему тогда такой ажиотаж вокруг этого коронавируса? Отчего все женщины и дети тогда приведены в такое возбуждение?

Ведь ничто не предвещало столь резких перемен, как вдруг... Так мы оказались как раз в том месте, упоминание которого в общественном месте категорически запрещено. Просто анекдот какое-то, который не заканчивается и не заканчивается этот разбушевавшийся коронавирус.
Целует он меня, обормот. А я боюсь. Да, если я твоя содержанка, так меня и пугать можно, как хочешь, конечно... Врешь ведь опять, наверное, — продолжает кукла Лена, заглядывал мне в глаза. Ей так хочется поверить в мои объяснения...
Да и телевизор вещает за сидите дома... И только у тебя, мировая закулиса, тот же репертуар. что я слышала и прежде: «В этот трудный для деревни под Рузой час, все мы, как один человек...», и пошел, и пошел... А, тем временем, рубль падает, а зараза наступает. Вон, Франция уже закрыла границу с Испанией...
— Это все всемирный заговор производителей туалетной бумаги, кукла Лена, — сообщаю я с глубоким убеждением, — Коммерческой службе нашей компании нужно взять этот маркетинговый ход на вооружение...
Кукла Лена обиженно надувает губки, но дает себя поцеловать безропотно. Неужели я ее убедил?

PS. Анекдот из английской жизни на тему туалетной бумаги:
— Бэрримор, что это за вой на болотах?
— Народ скупает туалетную бумагу, сэр!
— С какой целью, Бэрримор?
— Гречка оказалась не очень, сэр!
Маковецкий Михаил Леонидович

Канцелярский стиль

...Собрание нашего трудового коллектива проходило в формате народного толковища, движимого исключительно любовью к нашему гендиру. То есть пело и плясало.
Да и сам обожаемый нами гендир говорил большей частью по-народному, с хитринкой, иносказательно. С упором на ненормативную лексику. Но общий посыл его выступления понять было можно. Хотя делать этого так не хотелось...
— Стильно, собака, излагает, — шепчу я на ушко кукле Лене и сжимаю ее ладошку, — в словах нашего гендира заложен невероятный стратегический потенциал. Ты не находишь, любимая?
Шепчу я ей это в надежде на то, что кукла Лена не вставит свой неуместный комментарий в пламенное, берущее за душу и зовущее к новым трудовым свершениям выступление руководителя нашего трудового коллектива. Но куда там...
— Ты так считаешь? Тогда не кашляй на меня, христопродавец. Говорят, деменция передается воздушно-капельным путем...
Ну пусть хотя бы так. Не знаю, у кого в деревне под Рузой моя кукла Лена брала уроки драматического шёпота, но, после ее реплики, не только вздрогнула главный бухгалтер, но и оглянулся даже сам гендир...
Кстати, нашу впечатлительную главную бухгалтершу после реплики куклы Лены ничто уже не могло успокоить до самого конца производственного совещания...
А вот наш гендир, к счастью, решил, что речь идет о чем-то личном между мной и моей возлюбленной. В силу того, что прозвучало слово «Христопродавец». Тем более что, поймав на себе его строгий взгляд, кукла Лена ему мягко улыбнулась

Картинка № 1

Поэтому он, с трудом справившись с фразой «Степень незначительности масштаба этих цифр продолжает впечатлять», с чувством продолжил свое драматическое повествование о наших текущих трудовых успехах.
Впрочем, проронив при этом ставшей загадочной для многих фразу: «Пока кое-кто собирает тут миньян на молитву, ёб... И эта его подруга, которая, хоть и не вооружена, но в обтягивающих брюках, а потому очень опасна, гадюка...». Дальше вообще пошло что-то готическое...

— Кукла Лена, сделай пожалуйста выражение лица, как будто ты пребываешь в неизбывной печали.
— Угу. «Женщина зашла за куст пописать, когда на нее набросился БОМЖ. Который, зажав ей рот и не давая подтянуть трусы, потащил ее за мусорные контейнеры...
Услышав сдавленные крики женщины, к мусорным бакам поспешили собачники. Один мраморный дог, увидев женщину без трусов в луже еще теплой мочи.... Это был уже взрослый кобель — вес 50 кг, рост 65 см.».
Очень романтическая история, короче говоря, нехристь. Я тебя потом обязательно расскажу, напомнишь мне, когда домой придем.
А сейчас скажи мне — это еще почему мне нужно делать кислое выражение лица?
— Потому что ты — моя содержанка, чёрт побери! И, при этом, улыбаешься куда-то еще на сторону.
— На что кукла Лена (дрожащим голоском):
— Ну зачем же сразу так мрачно? Тогда харя № 5 «Я, пребывая в расстройстве и унынии, грущу по родной деревне под Рузой». Пойдет? Или что-то более сочными мазками? Так, чтоб по всему телу побежала мелкая дрожь, а по спине, плюс к этому, еще и крупные мурашки? Ты только скажи — я сделаю!
— Я люблю тебя, кукла Лена. И, там не менее, дома не я тебе, а ты мне напомнишь, чтобы я тебя шлепнул тебя по попе. Предвкушаю...
— И как у тебя рука только поднимется? Лучше купил бы мне что из нижнего белья по своему выбору — и я всё сращу пойму.
— Кружевные панталоны, кукла Лена — это не самоцель. Я никого не тяну в архаику. Но ты это себе позволяешь не в первый раз.
— Ой, да перестань ты, в самом деле.... Нашел кого ревновать. Я жутко боюсь, что ты перестанешь мне копеечку малую на карточку переводить — и останусь я одна одинешенька, никому за деньги ненужная и всеми позабытая.
Ну и как мне после этого я маме в глаза смотреть буду? А сыну Антошке, он же еще в третий класс ходит? На что они там, в деревне под Рузой, жить в этом случае будут? Изменять я ему еще... Совсем с дуба об камень рухнул, желудь ты обрезанный?
Маковецкий Михаил Леонидович

Проституция в Российской империи

Официально разрешил публичные дома в России самодержец Николай I. Законодательная база, регламентирующая проституцию на просторах империи, строго оговаривала как правовой статус проститутки, ее права и обязанности, так и жесткие требования по наблюдению за состоянием ее здоровья.
И вообще, деятельность публичного дома в царской России было регламентировано жестко. Он не должен был иметь никаких вывесок, расстояние от него до церквей, школ и училищ было оговорено.
Внутри публичного дома разрешалось иметь пианино и играть на нем. Все остальные игры были запрещены, включая шахматы. Также было запрещено вывешивать на стенах портретов царствующих особ. Этот патриотический порыв расценивался как административное правонарушение.
Класс борделя зависел от уровня сервиса: число дам «в соку» (от 18 до 22 лет), наличие «экзотики» («грузинских княжон», «маркиз времен Людовика XIV», «турчанок» и т. п.), а также разнообразными сексуальными изысками.
Содержать бордели могли только женщины. Проститутки обязаны были проживать на постоянной основе в публичном доме. Им выдавали так называемый «желтый билет», который в обиходе назывался «заменительным», так как он выдавался взамен паспорта.
В желтом билете, как и в паспорте, имелась фотография, а так же указание имени и фамилии его владелицы. Но, в отличие от паспорта, в нем так же были прописаны правила по надзору за публичными женщинами, а так же их правила поведения.
Что же касалось оказания медицинской помощи, как профилактической, так и лечебной, которую получали работницы панели, то она также была жестко регламентирована законодательно.
Проститутки в Российской империи подлежали диспансеризации в обязательном порядке. Их обязывали проходить медицинский контроль не реже двух раз в месяц. Проститутка проходила медицинское освидетельствование на предмет двух факторов. Специальный, назначенный государством врач, определял:
1). Является ли обладательница «желтого билета»

девицей.
2). Страдает ли обладательница «желтого билета» венерическими заболеваниями или туберкулезом.
Осознанная попытка скрыть проституткой (или врачом, проводящим её осмотр) венерическое заболевание законодатель расценивал как уголовное преступление. И проститутке, которая этот факт утаивала, грозил реальный тюремный срок.
При этом девиц легкого поведения, у которых было выявлено венерическое заболевание, лечили за счет государства бесплатно. Так же ей полагалась вспомоществование на время такого лечения за счет государства. Естественно, против проституток, своевременно приступивших к лечению, никаких репрессивных мер со стороны государства не предусматривалось.
Теперь, чем было вызвано выявление в среде проституток девственниц? Корень зла как всегда коренился в национальном вопросе. Владельцами домов терпимости практически в ста процентах случаев были немки. Изначально и сами проститутки были немками, как правило, специально для этой цели привезенными из Германии.
В дальнейшем большинство женщин, на официальной основе трудящиеся на ниве проституции в столицах Российской империи стали полячки и, в меньшей степени, уроженки Прибалтики. Но, поистине золотым фондом публичных домов Санкт-Петербурга и Москвы были еврейки.
Русских женщин в среде официально зарегистрированных проституток в Российской империи было очень немного. Толстовская Катенька Маслова была явлением литературы, достаточно далеким от реальной действительности.
А вот еврейки, что им всегда было свойственно, стремились получить все льготы и привилегии, полагающиеся проституткам. Но, при этом, часто старались проигнорировать выполнением собственно функций, возложенных на проституток. Дело тут объяснялось вот чем:
Лица иудейского вероисповедания в Российской империи были ущемлены в правах по сравнению с другими гражданами империи. В частности, им возбранялось проживание в столицах и других крупных городах. Они могли проживать только в западных районах империи. И исключительно в населенных пунктах, внесенных в определенный список («Черта оседлости»). Этот список периодически пересматривался, но Москва и Санкт-Петербург в него в любом случае не входили.
А стремление евреек жить в столицах было велико. Поэтому еврейки пользовались следующей лазейкой. Ограничения на лиц иудейского вероисповедания, естественно, не распространялись на выкрестов (иудеев, принявших православие), но не только. Эти ограничения не распространялись на купцов первой и второй гильдий, лиц свободных профессий (врачей, адвокатов, журналистов)… и на проституток.
Поэтому еврейки иногда покупали себе «желтый билет» и, таким образом, получали законное право проживать в столицах. Но, если при медицинском осмотре, которые были обязаны проходить все российские проститутки, у такой еврейки выявлялась девственная плева, то возникало законное подозрение, что данное личико еврейской национальности проституткой не является. Поэтому у этих мошенниц желтый билет изымался, а их самих с позором выдворяли в «Черту оседлости».
Один из таких антисемитских законов, существовавших в Российской империи, был, кстати, снова введен в СССР на закате его существования и вновь был отменен аж в 1992 году уже в Российской Федерации. Суть его в следующем:
В конце 19 века две трети еврейского народа проживало в пределах Российской империи. В этот период властями страны были организованы еврейские погромы, которые не прекращались уже до окончания гражданской войны. Эти погромы породили вал еврейской эмиграции в США. Сегодня подавляющее большинство евреев США, Канады или Аргентины — это потомки бывших российских граждан иудейского вероисповедания.
Тогда евреи эмигрировали по так называемой «полувизе». Этот документ давал право выехать за пределы российской империи, но при этом обладатель полувизы утрачивал российское гражданство и был лишен права возвратиться в пределы империи.
Так вот, из СССР я уезжал по точно такой же полувизе.
Но вернемся к теме славных российских проституток. Справедливости ради нужно отметить, что не все еврейки злокозненно нарушали действующее тогда законодательство. Приведу пример:
С конца XIX века самым дорогим борделем Москвы была гостиницы «Англия». Это здание, расположенное через дорогу от теперешнего задания Думы, между гостиницей «Москва» и «Детским миром». Изначально эта «гостиница» строилось как фешенебельный публичный дом. И по сею пору оно украшено барельефом (наверху, чуть ниже крыши), который красочно живописует производственный процесс борделя.
Именно в этом здании, «на руках», а вернее на ней самой, знаменитой Шарлотте Альтенроз (она же Роза, она же Ванда, она же Элеонора), летом 1882 года в возрасте 38 лет, скончался герой среднеазиатских завоеваний Российской империи и Русско-турецкой войны 1877—1878 годов, освободитель Болгарии, генерал от инфантерии, то есть полный генерал пехоты, Михаил Дмитриевич Скобелев.
«Шарлотта» не на каком языке, кроме идиша, не говорила. Что не мешало ей пользоваться колоссальной популярностью в среде московского купечества. Кстати, как ее звали в действительности, никто не знает. Проститутки и тогда, впрочем, как и сейчас, придумывали себе «романтические» имена.
Придумала его себе и «Шарлотта Альтенроз». «Альтен роз», в переводе с идиш, означает «распустившаяся роза». Скобелев был ее постоянным клиентом. Кстати, генерала Скобелева любили женщины, и ложились перед ним штабелями. Но, тем не менее…
…А после революции Всероссийский съезд венерологов «предложил» запретить проституцию вообще. А всех обладательниц «желтых билетов» власть рабочих и крестьян вообще выслали в Сибирь. Наступила другая эпоха, в которой секса, как известно, не было.
И еще. Воинствующий славянофил Скобелев, в постели еврейской шлюхи — это совершенно нестерпимо. Поэтому о национальности «Шарлотты Альтенроз» принято в патриотической прессе говорить как о немке. Но это уже из серии «Альберт Эйнштейн был самым великим немцем после Карла Маркса».