November 8th, 2020

Маковецкий Михаил Леонидович

Шляпка

— ...«Нам хлеба не надо, работу давай!», «Переедание ведет к деградации», «Денег нет, но вы держитесь» и прочие зовущие к новым свершениям призывы... Ты меня вообще слышишь, христопродавец?
— Я?
— Уставился он на меня и расплылся в улыбке. Этим ты меня, нехристь, не заставишь покраснеть от смущения, так и знай. Тебе что, моя новая шляпка не нравится?

А по-моему — красота нечеловеческая.
— Мне не нравится!?
— Угу. Раздались наконец слова невероятной жизненной мудрости. Опять он в мир фантазий и грез погрузился.

У представителей Малых народов Севера потрясающе насыщенная духовная жизнь, как я посмотрю. И, боюсь, это у тебя не сиюминутный всплеск эмоций. Я давно заметила, что евреи обычно руководствуются исключительно на своей фантазией и наглостью. Реальность для них обычно не указ. Но сегодня ты превзошел самого себя...
— Кого превзошёл?
— ...Потому-то к вам, космополитам, не подъедешь на хромой козе. Э-эх, отправить бы тебя снова в сумасшедший дом, откуда тебя недавно так легкомысленно выписали.
— Меня в сумасшедший дом? А как же идеалы, кукла Лена? Моральный императив, в конце концов?
— А я считаю, что «Кащенко» будет в самый раз. Это как минимум. Раньше было рано, а позже будет поздно. Ну-ка, быстро закрой рот, чтобы окружающие не подумали, что это у тебя открытый канал связи с космосом. И попробуй сосредоточится. Ау. Ку-ку!
— В смысле?
— Да уж, ты сегодня — человек глубоко не торт. В смысле — и я с интересом жду твоих дальнейших реприз. С темы он опять соскакивает. И смотрит он на меня, как на девушку, выпавшую из собачьей упряжки и забытую каюрами в сугробе.
Да очнись ты, а то свалятся последние шаровары. И не на меня смотри, а в тележку — что ты хочешь, чтобы мы еще купили?..
Мы стоим в очереди в кассу с тележкой с продуктами. На кукле Лене какая-то чудная шляпка, да еще с вуалью. Этой зеленная конструкция, которую она купила вчера, ей явно нравится...
— Я уже все купил, что хотел, — говорю я, не отводя взгляда от ее лица, — Мне больше ничего не надо. Я и так счастлив...
— Да что с тобой? Проснулось спящее доселе либидо, что ли? Ну-ка, доставай наконец карточку. Ты за продукты-то платить собираешься? Покупатель чертов...
— ...И ведь и лишний вес, и силикон ее совсем не портят, — раздается сзади чей-то сиплый голос.
— Хороша, конечно, но оснований так млеть от восторга я здесь не вижу, — отвечает ему взыскательный мужчина в галстуке, крепко сжимающий в руке поллитру, — есть в ней что-то, если присмотреться, что превращает ее из девушки с мечтой в девушку со стажем. Я так считаю. И именно это отражает мою позицию и мои ценности по этому животрепещущему вопросу...
...Очередь терпеливо ждет. Внимательно слушающая наш диалог кассирша понимающе хмыкает.
Постоянные покупатели этого супера на Новослободской куклу Лену знают. И ценят. Думаю, именно этим объясняется нынешняя их нелюбовь к Израилю и к евреям вообще и ко мне в частности.
— Слушай, нехристь, веди себя прилично хотя бы в общественном месте. Мне иногда снятся связанные с тобой кошмарные сны, но — чтобы до такой степени... Я же девушка с границами, а не работница порноискусств какая-нибудь в конце концов...
Кукла Лена ворчит по инерции. На самом деле она польщена, конечно.
Маковецкий Михаил Леонидович

На смерть Жванецкого

— Умер последний из советских евреев. Его дети — уже дети разных народов, кукла Лена.
— Угу. Их у него пятеро, двое живут в США, двое в России, один во Франции. Всех их родили разные молодые женщины, независимо от того, сколько было лет самому Жванецкому на момент их появления на свет. Своих детей покойный любил, наверное, но с ними не общался. Да и алименты платил не всем и не всегда.
Между тем, женины, которые ему рожали ему детей, были представительницами национальностей самых разных — начиная с еврейки, далее украинка, потом подряд две русские, и так до татарки включительно.
— В качестве заключительного аккорда почему бы и нет, собственно?
— Но, при всей разнице происхождениях этих женщин, их объединяло одно — все они были полногруды

и горячо любили деньги усопшего...
— Типичная судьба последнего чистокровного еврея в нашей семье, кукла Лена. А он творил! И терзался, овладевая каждой.
— Это да. Но, при на его терзаниях, слезы меня не душат совершенно.
— А могла бы и тихонько всхлипнуть, кукла Лена. Из вежливости.
— Еще чего! Членом партии усопший действительно не был, но правительственными наградами был удостоен. А некоторые еще и спрашивают, почему евреев не любят.
— Да кто не любит то!? Смотри сколка у него жен было, кукла Лена. При несомненной внешней невзрачности.
— А за что это любить то нас, щуплых многоженцев (особо идейные добавляют – «…русскому человеку?»)? Всё бы вам демонтировать ничтожность, никчемность и ненужность самого высокого. Если вас за что и любить — то только за деньги. Тут, правда, да, обольстить вы иной раз можете.
— Щуплых, кукла Лена, тут ты права. Все ушло в голову и в корень, на ствол и ветки у природы не хватило питательных соков.
— Питательных соков им не хватило, а сам лосниться весь. И ручища все время ко мне тянуться — хоть платье не надевай. Я тут вчера вечером, пока тебя где-то носило, по Скайпу со школьной подругой общалась.
— Ну и что говорит твоя одноклассница? Был поднят еврейский вопрос? Или просто вспоминали отметки по поведению?
— Да в пъизду ваш... Кстати! Суть ее монолога состояла в том, что у неё там НЕТ ДЕНЕГ! Поэтому реальность постоянно вытирает об неё ноги, и она ничего не может этому противопоставить:
— Там у вас в Новом Уренгое еще и деньги платят??? Да ну, бред какой-то... У нас тут, в деревне под Рузой, только трудодни на День Рождения. И крепкое мужское рукопожатие в ознаменование больших успехов...

— И тут ты ей рассказала, кукла Лена, как со мной мыкаешься?
— Поделилась наболевшим, а ты как думал? Она скоро к нам в Новый Уриной приедет. Устроишь ее к нам в компанию куда-нибудь. Можно в столовую. Она первых пару дней у нас поживет. Сводим ее к контрагентам каким. Кривоватый они все у нас какие-то, шибздики, блин. Ну да что ж теперь.... В мечеть сводишь, в церковь я ее сама свожу. А может сращу — в синагогу? Ну, чтобы не размениваться?
— Вопрос то уж больно животрепещущи кукла Лена. Даже и не знаю как...
— Я тебе сейчас покажу, как это делается в деревне под Рузой. Только пещь сначала. У тебя какой знакомый свободный есть? Она баба симпатичная. Ну, не такая, как я, конечно... Но румяная, верующая в Пояс Богородицы, фигуристая такая, с огоньком. Безлунную полярную ночь очень даже может скрасить, благословясь.
— Вопрос поставлен остро, кукла Лена. И такая постановка вопроса меня, безусловно, радует. И как еврея, и как представителя Малых народов Севера. Но я что-то никого не припоминаю, ну, чтоб совсем свободный... Да мне сейчас как-то и не до таких возвышенных вещей. На работе сама знаешь, завал какой....
— Начинается. Стрижем ногти, ковыряем в носу, промываем мозги.... Нудно, нуднее, еще нужнее... Так нудно, что волком выть хочется! Христопродавец! Впрочем, ты в этом все равно ничего не понимаешь.