November 11th, 2020

Маковецкий Михаил Леонидович

Подарок для любимой женщины

— Для реализации своих тайных желаний тебя снова занесло в кабак, христопродавец? Духовная жизнь скотного двора — эти шаланды, полные фекалий невзирая на лица, статусы и былые заслуги... Или ты думаешь, что я не знаю, какие там бывают женщины? В этих малинниках одиноких дам? Конечно, это всего лишь моё предположение, но — ёлы-палы!
Мы не допустим узаконивания израильской оккупации и зверств, имей ввиду. Так что, все-таки — кабак, или банька в стиле «Все для утех»? Быстро признавайся, мировая закулиса...
— Все мои желания для тебя тайной не являются, кукла Лена. Ну и где там кабак? Ты же знаешь, я хожу в ресторан только с тобой, и только по делу.
— Да? Это похоже на правду так же, как чёрный какаду похож на нашего красно-желтого попугая породы розелла. Но что делать? Я ведь всего лишь бесправная и безропотная содержанка. Меня легко обрадовать любой мелочью...

— Конечно купим, кукла Лена! Я сам тебе хотел предложить...
— Да? Рассматриваю это как триумф национальной воли представителей Малых народов Севера. Я знаю, нехристь, ты мне все время врешь. Причем врешь просто так, из любви к искусству. Но я даже не пытаюсь тебе на этом вранье поймать. А знаешь почему?
— Ты не права, кукла Лена. Я тебе вру только в случаях крайней необходимости. Обидеть тебя — это для меня экономический суицид. Без тебя со мной никто договор не заключит. Это, не говоря о том, что я тебя люблю.
— Да? А, по моим наблюдениям, наоборот. Ты врешь как дышишь. Ну и ври пожалуйста, если тебе это нравится. Ты же меня никогда не обидишь, я знаю. Старый, седой, а влюблён в меня, как мальчишка.
Смотришь на тебя — и невольно думаешь: «Ну, для этого-то половая жизнь давно закончилась. И, с тех пор, он начал искать радость в другом — как правило, в холодильнике».
А, на самом деле, ты не прочь, в рамках переговоров с будущим контрагентом, и сходить по телкам

Как же у христопродавцев внешность бывает обманчива, и многие евреи настроены очень воинственно даже в преклонном возрасте.
— Ну неудержимые мы, кукла Лена! Просто Порше без тормозов.
— У-у-у, смотри, балалаечник на пенсии, вполне могу тебя серьезно обезжирить. Узнаю — сразу почувствуешь у меня атмосферу Люберец времён клетчатых штанов. Убью трехфазовым током, неудержимо при этом хохоча. Ты меня знаешь.
...Изменить кукле Лене мне даже не приходит в голову, и она это знает. И то, что решить проблему, которой на самом деле не существует — невозможно, она знает тоже. Но, профилактически, иногда...
Хотя внешне это выглядит очень помпезно и даже эпически. Однажды она до такой степени вошла в раж, что орала как металлическая ржавая дверь в ночи. За что и была отшлепана. Что, надо сказать, было воспринято ею как должное.
А еще кукла Лена любит, когда я ей что-нибудь покупаю. Даже если это ей абсолютно ей не нужная ерунда. А я люблю ей покупать какое-нибудь очередной манящий садо-мазо бюстгальтер или строгий оренбургский пуховый платок.
При получении такого подарка она радуется совершенно искренне. Для нее сам факт покупки является верным признаком того, что ее ценят и ею дорожат.
А мне приятно смотреть на любимую женщину, когда она радуется.
Да и потом, в Новом Уренгое гулять просто так нельзя — очень холодно. Можно гулять только по большому оживленному торговому центру. Поэтому их в общем-то небольшом городе много и названия они носят завлекательно-манящие: «Вертолет» (на крыше его стоит установлен настоящий вертолёт), «Полярная сова», «Солнечный» (самый большой), «Ямал» (самый фешенебельный), «Белые ночи» (хотя в Уренгое всего одна ночь в голу в году и та темная), есть даже Торговый центр с характерным для Ямало-Ненецкого Автономного Округа названием «Гудзон»...
Тем более, что покупательная способность у жителей нашего города, простых тружеников Газпрома и его многочисленных дочек, прямо скажем высокая...
Так что этот вечер мы проведем...
Маковецкий Михаил Леонидович

Как мы скандалим

Когда я начинаю ругаться с куклой Леной, то кажется, что вот прям сейчас прольётся чья-то кровь. Но это иллюзия. В реальности всегда всё заканчивается прилитием спермы. Причем всегда моей, что характерно.
Ну такая она, моя кукла Лена.

Собственно, я человек покладистый и готов сразу перейти к финальному аккорду, опуская обычно предшествующие этому радостному событию громкие крики. Но кукла Лена считает, что приличная девушка дарить без предварительного скандала свою любовь не должна. Даже если дарит ее за деньги. Вот и сегодня:
— В этом есть вопиющая несправедливость, — заявляет она мне с вызовом, — ты мне переводишь деньги на карточку, а за это я тебе плотские радости предоставляю с неизбежностью восхода солнца в средней полосе России (У нас. на Крайнем Севере, то полярный день, то полярная ночь. Так что с восходами солнца всё не так однозначно). А это педагогически неверно и действует на тебя разлагающе. Тут надо что-то делать.
— Никаких перерывов с переводом денег тебе на карточку не планирую, кукла Лена. И не проси.
— Еще моя мама говорила, когда мы только познакомились:
— Приволокла к себе какого-то вечно трезвого старого еврея. И где ж ты его только нашла, доченька?
— В ресторан на вокзале в Рузе к нам зашел салатик скушать. Ну и снял там меня, мама. А чего? К нему сначала эти с большими задницами подкатили, ну ты их знаешь. А он и говорит: «Мне эти две дерзкие старухи собой чувство прекрасного оскорбляют. А вот эту курносенькую я бы на вечерок взял!!». Он же сказал, что заплатит. Думаешь обманет?
— Да нет. Он, скрепя сердцем, но заплатит. Дело то не в этом.
— А он точно еврей, мама? А вроде не кривой и не горбатый. Как интересно то! С ужасом узнала, я хотела сказать. На мякине попался, нехристь. Я только юбку приподняла слегка — а он и поплыл сразу. Глазенки забегали, сам лыбится...
Ну, моль же бледная, седой весь, а все туда же... — думаю, — да ему, небось, и не надо уже, а он всё хорохорится.
— Еврей он, доченька, помяни мой слово. А им всегда надо. Так что хоть теперь я за тебя спокойна — ты у него будешь как у бога за пазухой, он с тебя до смертного одра не слезет.
— Мама, он же меня на вечер снял! Так и по цене договорились. А ты ему тут смертное одро кукуешь. Тебе что, в прошлый раз ментов мало было?
— Он тебя снял, доченька, по крайнем мере пока его кондрашка не хватит. А как в ритм войдет — и платить без слез будет. Так что ты уж с ним будь как-нибудь побережней...
...Как же моя мама тогда была права! Ты инсулин то уколол?
— Ты нашу первую встречу помнить, кукла Лена?
— Помню, но уже не четко как-то

Я тогда ещё даже и не начала вести половую жизнь почти что в полный рост. Мужа только посадили, Антошке еще и трех лет не было, мама болела все время. Без тебя мне в деревне под Рузой знаешь, как тяжело было? А с тобой тут, в Новом Уренгое, я сразу отошла душой как-то. Даже, когда продукты покупала, на цены смотреть перестала. Первое время, помню, так прикольно было. Думала, неужели и за это заплатит? Вкусно, конечно, но......
— Люблю я тебя, кукла Лена. Поэтому всё у нас так удачно и сложилось счасливо. Судьба.
— Ну начинается, завел он свою старую пластинку. Просто народный сентиментальный рефрен это у тебя: «Люблю я тебя, кукла Лена», блин. А еще раз мне скажешь: «Лапуль, всё точно, как в аптеке!» — я тебя вообще за палец укушу. Это как минимум.
Ох уж мне эти сексуальные практики еврейских бурильщиков — перед этим делом о любви поговорить. Если инсулин уколол — то пошли в спальню. Тебе на работу завтра вставать надо...
Ну вот. Счастье было так недолго — заболел зуб на верхней челюсти. Палестина не забудет кровь своих мучеников и страдания матерей! Быстро отпустил меня, обормот. В спальне, я кому сказала?
— Если остановить нагнетательные скважины на месторождении, кукла Лена, циркуляция жидкости в пласте остановится, а содержащиеся в нефти парафины и пузырьки газа закупорят капилляры....
— Опять!? Кухня не для этого предназначена, сколько раз тебе говорить? Способствует он мне опять тут полному хаосу, ну только ведь все по местам расставила...