December 12th, 2020

Маковецкий Михаил Леонидович

Удачная презентация

— Ну что ты на меня

уставился? После блестяще сделанной мною презентации услуг нашей компании...
— Презентации, надо отдать ей должное, от которой кровь леденеет в жилах. Ну зачем, к примеру, ты сказала, что с сегодняшнего дня решила отказалась от изделий из натурального меха на голое тело, кукла Лена? Или, когда это я говорил, что тоска по чистым девам до сих пор живет в моем сердце? А фраза «Случайно встретив знакомую только вследствие постельных увеселений барышню», после которой повисла многозначительная пауза...
Наша компания занимается газодОбычей. Тебя, кукла Лена, затаив дыхание, слушали солидные люди. Даже, можно сказать, внимали. Ну при чем тут...
— И что? После этих моих фраз родился крик ужаса? Или явственно послушался шум дефекации? Нет, после этого они, все же, наконец-то, заключили договор! Но, к большому сожалению и этот чрезвычайный шаг не оказал на тебя должного отрезвляющего эффекта.
Нет, ты скажи, в чем же я тогда виновата? Презентацию я провела блестяще, дальше только выход на мировой уровень.
А что и как вулкан Попокатепетль в Мексике начал извергать — мне, как ты это любишь, рассказывать не надо. Я тебя сращиваю, обнаглевший ты представитель Малых народов Севера? В глаза мне смотри, а не на мои сиськи — я с тобой по делу говорю! Молчит он, обормот.
В то время как я, на наших потенциальных контрагентов, выплёскивала весь жар своей трепетной души, некоторые евреи, как обычно, держались сурово и, что меня отдельно позабавило, молча налегали на закуску. Тебе что, христопродавец, не нравится то, что я готовлю дома?
— Очень нравится, кукла Лена. И что ты готовишь, и, в особенности, как ты делаешь, стоя по вечерам у плиты. Ты, кукла Лена, мой шеф-повар, которого я обожаю.
— Только не пытайся опять задурить мне голову и не говорить о главном, как вы это любите. Мое дело — вербовать союзников и новых клиентов, а также шельмовать противников и конкурентов нашей компании. Ты мне за это, в том числе, платишь деньги. И с этим я блестяще справляюсь. Как, в свои лучшие фертильные годы, прошу особо обратить внимание, справляюсь и со всем остальным...
А ты же, мировая закулиса, на этой презентации, можно прямо сказать, присутствовал лишь незримой тенью. Поэтому, в этот раз, плеяда боевых пропагандистов услуг нашей компании была представлена только мной. И, после этого, он меня еще собирается в чем-то обвинять!
— Кукла Лена, это тут случай, когда мне не хочется тебе врать. Я еще не придумал, в чем тебя обвинить. Тем более, что это в принципе сложно сделать, потому что ты ангел.
— Угу. В огороде бузина, в Чили беспорядки. Но ты не отчаивайся, мировая закулиса. Как известно, евреи, ради секса, готовы на любую ложь. Так что, надеюсь, ты и в этот раз что-нибудь придумаешь. Тем более, что евреи обычно руководствуются исключительно своей фантазией и наглостью. А реальность для них обычно не указ.
И вообще, я-то способна на любовь к тебе даже в таких в суровых и непритязательных условиях Крайнего Севера. Пусть и за деньги. Но ты же, седая голова в белой шляпе

ко мне относишься так себе, наивно при этом полагая... Короче — я на тебя, сионист, обиделась. А, потому, сейчас халат надену.
Быстро отпустил меня, кому сказала? Целует он меня в святые минуты моего праведного гнева.
Да, я в школе училась неохотно. И фразу типа: «Рассакрализация символа через кощунственное употребление» ты фиг от меня дождешься. Но мне это и не нужно. Потому что у меня есть другие достоинства...
— Кукла Лена, имена героев и, особенно, героинь из деревни под Рузой, навечно будут записаны золотыми буквами...
— Лапает он меня, обормот. Отпусти, кому сказала! Я, даже после блистательно проведенной мною презентации, еще достаточно трезва, чтобы заниматься сексом со своим работодателем добровольно и осознанно.
Лучше сначала скажи — а что ты мне завтра купишь?...
Маковецкий Михаил Леонидович

Как меня, как еврея, преследовали

— Мама звонила.
— И что говорит? Как дела в деревне под Рузой?
— Мы живем хорошо, доченька, — говорила, — Еще есть что воровать. Но все думают, что впереди будет много интересного, хотя мало веселого.
— Это хорошо, что они там не теряют оптимизма, кукла Лена
— Только здоровье, говорит, у неё уже слабое. По причине скопившегося у неё гнева: «Мне сейчас нервничать нельзя, доченька. Но, если что — звоните!».
— Это у неё нервы, кукла Лена. Пусть гуляет побольше. Обобщённо перед сном. У нее собака была, помню.
— Собаки ей еще не хватало. Сама гавкнет, если надо. А собака сдохла.
— Шевели мозговой извилиной призывала, значит? Молодец она у тебя всё-таки!
— Она у меня такая! А вот у нее собака сдохла все-таки. Помнишь, бегала?
— Жалко. Болела чем? Или просто от старости?
— Да не-е. Говорю же: «Бегала». Ну и под машину попала. КАМАЗ. Затормозить не успел.
— Жалко. А так бы твоя мама гуляла с собакой.
— А еще моя мама говорила про политику.
— А что такое? Опять Сорос?
— Не-е, что ему у нас, в деревне под Рузой, делать то? Кавказцы, говорит, власть было захватили. Полевые командиры. Но потом их мужики свергли.
— И чего теперь? Заживем?
— А то! Больше никаких справок о девственности для невест в ЗАГСе не требуют. Хоть все вздохнули спокойно. Полной грудью. А то такой шариат развели... И халяль.
— А вот это правильно, кукла Лена, что полной грудью. Есть пропаганда — это когда воспитывают, и есть искусство — это когда развлекают. А ЗАГСы под контроль государства отдавать нельзя — они радовать людей должны. От этого сразу ЛГБТ заводится на фоне страшного разгула коррупции, если под контроль государства то.
— А еще моя мама говорила, что мужчины сейчас панически сокращают свои контакты с противоположным полом из-за дороговизны.
— И феминистки снова в тревоге там у вас? Значит, при кавказцах то лучше было всё-таки? Они-то женским половом интересовались!
— Ну типа. Из-за этого моя мама просила быть с тобой помягче. Из-за таких перипетий. А так все у нас там по-прежнему. А еще спрашивала — а тебя, как еврея, в СССР преследовали?
— Кукла Лена, твоя мама до сих пор живет в мире фантазий, навязанных ей подружками и воспитательницей в детском саду! Меня из-за этого однажды даже с работы выгнали.
— Что, так прямо и сказали?
— Охотно поделюсь с тобой пережитым мною в молодости, кукла Лена. Я тогда работал в одном крупном НИИ. И — формальным поводом моего увольнения послужило то, что я, в приемной перед кабинетом парторга института имени Сербского, пока его секретарша отлучилась, мочился на фикус во время телефонного разговора.
— Ну что ты врешь! Тогда и мобильников, небось, не было.
— Я говорил по телефону, который стоял на столе у секретарши, кукла Лена.
— И тут она зашла и все увидела?
— Нет. Сначала из своего кабинета вышел сам парторг. А только за ним вышла его секретарша, застегивая кофточку.

А я тогда был молодым начинающим младшим научным сотрудником и исповедовал принцип: «Когда доктор сыт — то и больному легче»... Но уволили без скандала, по собственному желанию. Только, секретарша, сука, фикус в подарок дала. Еле до дома доволок.
— А ты бы фикус не стал бы брать.
— Если бы фикус не забрал — уволили бы по статье. Да и жалко было — фикус здоровый такой был. Плюс память. Это было мое первое место работы после окончания института, всё-таки. Я и телефон просил. Ну, типа, брал трубку немытыми руками. Но телефон не дали. Зато обещали возбудить уголовное дело.
— Ну и где этот фикус теперь?
— Не знаю, стоит неверное где-то. В Израиль то я его брать с собой не стал, когда уезжал. Помню, нам еще соседи страшно завидовали

Тогда разрешали брать с собой не более 20 кг на человека. А у меня жена, двое маленьких детей... Какой, нахъуй, фикус?
— Погрузился он в воспоминания. Да лучше меня, если хочешь знать, на этом свете тебе еще не нарожали баб, христопродавец. Ладно, спи давай.
Лезет он со своими ручищами, конечно... «Старый, но развесёлый обормот!» — правильно моя мама про тебя говорит.
Маковецкий Михаил Леонидович

Юмор, литература и пропаганда

— ...Ну почему все, кукла Лена?

Гомер, к примеру, действительно был евреем. Поэтому и имя у него еврейское. Гомер (הומר) переводится с иврита «рассказывал». От глагола «Люмар» (לומר) «рассказать». От этого же слов, кстати, происходит и слово «юмор» (הוּמוֹר).
— А какая связь?
— Это произошло потому, кукла Лена, что изначально понятия «Литература» и «Юмор» были синонимами.
А вот Расул Гамзатов действительно евреем не был. С его слов по крайней мере.
— Угу. Расул ваш Гамзатов выходил рано утром в одной рубахе, ходил босиком по росе, нюхал свежее сено, выпивал крынку парного молока, съедал кусок черного хлеба... Потом брал в руку свой обрезанный член и писал, писал....
— Ну перестань, ради Бога, кукла Лена! Ну при чем тут...
С развитием цивилизации те юмористы, которые сделали себе из своего чувства юмора профессию, стали называть себя «Литераторами». Так литература, чисто искусственно, отделила себя от юмора. Как просто любители петь стали профессиональными певицами.
— Без трусов.
— Тут ты права, кукла Лена. Когда певицы начали профессионально танцевать — появился стриптиз (балет, танец живота — это всё синонимы). А до этого певицы одновременно и пели, и танцевали. Все в рамках одной действа. Но этим занимались женщины. Потому что пение и танцы — это характерное гендерное поведение женщины. Которое мужчину сексуально очень возбуждает.
— А как тогда мужчины сексуально возбуждают женщину?
— Своим чувством юмора, кукла Лена. Наличие чувство юмора показывает женщине, что мужчина умен, а значит, способен выжить в этом суровом мире. И защитить свою женщину. А это качество в мужчине женщину очень возбуждает. Поэтому танцовщицы — это женщины. А литераторы — это мужчины. Наоборот — это всегда суррогат.
— Но и танцовщицы и литераторы своим умением хорошо зарабатывают.
— Конечно. Потом, в поисках заработка, литераторы идут на службу властям. В результате литература превращается в агитацию и пропаганду, хотя своё название и пытается сохранить.
— А чем разница между литературой и пропагандой?
— Литература развлекает, кукла Лена. А пропаганда воспитывает. Пропаганда употребляет литературные приемы. Но быть математиком и уметь считать деньги — это разные вещи.
— А как пропаганду от литературу отличить на ощупь?
— Есть очень четкая грань, кукла Лена, между литературой и пропагандой. Начинается пропаганда и кончается литература там, где кончается юмор. Юмор пропаганду убивает, превращая её в посмешище, по смыслу эту пропаганду отрицающее.
— Ну ладно, с этим всё понятно. А как на хлеб насущный зарабатывают себе танцовщицы?
— Тут все еще проще кукла Лена. Литератор продает себя власти, как институту. А танцовщица продает себя мужчине, как физическому лицу. Своему товарищу командиру

— Ой, да поняла я, иду сейчас. Дай только плиту выключу.