December 13th, 2020

Маковецкий Михаил Леонидович

В СССР секса не было

— ... Ты знаешь, кукла Лена, фразы про коренное социально-экономическое переустройство общества меня пугают. Вот, к примеру, говорят, что в последнее время рынок сексуальных услуг в Новом Уренгое опять лихорадит.
— А то! На бескрайних просторах тундры, как я посмотрю, разбит настоящий «цветник» аферистов и мошенников. В соседнем подъезде некрасивая такая девочка была. Помнишь, христопродавец?
— На кой черт мне некрасивых помнить, когда ты у меня есть, кукла Лена.
— Да ты чего!? Она еще рассказывала, что на курсы актерского мастерства по вечерам ходит. У них там даже уроки сценической пластики есть. Позу разучивали — по стойке смирно, руки за голову, рот открыт, язык высунут, глаза выпучены...
— А-а, вспомнил. Девочка действительно некрасивая.
— Так вот, эта некрасивая девочка стала последнее время поддавать и превратилась в еще более стремную тётку! И куда только полиция смотрит.
— Да какая полиция! Отловить их же невозможно, особенно после уроков пластики — при малейшей опасности все они разбегаются по тундре высоко задирая ноги. Куда за ними угнаться!
А знаешь ли ты, кукла Лена, что СССР был не только подлинной тюрьмой сексуальны меньшинств. К примеру, этот плакат

в те годы висел в каждом ЗАГСе рядом с портретом Ленина. И за соблюдением этого постулата строго следили старые коммунистки, эти выкормыш бабы Яги, по месту жительства. Да таких строгостей в этом плане при Рюриковичах даже не было!
— Не фи-ига себе! Может это потому, что у людей тогда денег было мало? Мне моя мама, она тогда была укладчица сайры в тару по профессии. Так вот она рассказывала, что у нас, в деревне под Рузой, в те годы... Народ просто героически голодал. Жрать трудящимся было совсем нечего.
— И это, учти, уже был травоядный социализм эпохи Брежнева. Излет, можно сказать, эпохи. Гонки генсеков на катафалках. Хотя и я тоже разделял тогда всеобщее горе.
Зато сейчас, кукла Лена, тебя скоро повезу тебя в Израиль покупаться в море. Не все же тебе в полярной ночи без солнца сидеть.
А вот в СССР взобраться на Эльбрус было гораздо проще и безопаснее, чем пройти паспортный контроль в Шереметьево. Более того, тогда я даже не мог позволить себе слетать с тобой в Париж, чтобы пообедать в ресторане на Елисейских полях.
— Зато сейчас это может позволить себе далеко не каждый. Впрочем, хер с ними, с Елисейскими полями ихними. У нас, деревне под Рузой, поля не хуже. И тоже чебуречную недавно чучмеки открыли. Кавказ долбаный — проходу от них нормальной бабе нет.
— Да уж. Как говорится: «Жизнь полная борьбы в ресторане у пруда».
А вот в советские времена, если вдруг выяснялась, что ты страстный призыв, к которому призывал этот плакат, нарушала — то тебя сразу вызывали на партийное собрание и строго призывали к ответу перед лицом всех твоих товарищей.
Это сейчас ты себе это можешь позволить даже в Новом Уренгое, да хоть сегодня — и дурного слова тебе никто не скажет. Даже наоборот. А тогда...
— Да-а, иногда так хочется пожить в цивилизованно стране, на пляже понежится! Но потом это чувство почему-то быстро проходит. Уже дня через три обратно в Новый Уренгой тянет.
— Вот-вот! Не зря народ, а народ видит все, сложил стихотворение:

Вянут цветы,
сохнет трава,
Мальчик чахоточный
колет дрова.

Да-а, сейчас налицо большие перемены. Но ты себе и представить не можешь, кукла Лена, как все мы в те годы намучились. И твоя мама тебе всего не рассказывает. А ты, даже Путина иногда поругивать себе позволяешь.
— Че-его? Больной, вернитесь в палату, вы опять пропустили вечерний укол. Когда это я Путина поругивала!? Хватит врать то...
— Э-эх, кукла Лена, кукла Лена! Раньше я просто не хотел тебе этого рассказывать. Но сейчас, думаю, ты уже девочка достаточно взрослая... Не, не зря в народе говорят, что в СССР секса не было.
— Да ты только скажи— я же тебе всегда сделаю. Всегда готова как юная пионерка, ты же мне за это деньги платишь! Ну что ты как маленький, седая твоя голова...
Маковецкий Михаил Леонидович

Дресс-код

— ...Строгое платье-пиджак и босоножки на высоком каблуке.

Ну что такого-то!? Всю свою короткую и плохую жизнь я видела от тебя только...
— Когда я работал психиатром, кукла Лена, у меня был один пациент. Он считал, что человечество, использовав всю свою мощь, взорвет эту вселенную и зародит новую, но очень на похожую на предыдущую. Причем это неординарное событие произойдет в течение ближайших двух-трех дней.
Естественно, он был привязан к кровати, но духовно не сломлен. И даже, в знак протеста, мочился под себя. Галоперидол его не брал. Вся его задница была исколота, а он все равно был готов пожертвовать собой ради обновления вечной жизни.
В периоды просветления он очень любил рассуждать о жизни вообще и, даже, комментировал Канта. Но, в периоды обострений... Так вот ты, кукла Лена, своим поведением мне сейчас его очень напоминаешь.
— Ты всё врешь. Он потом выздоровел. Одиночка и самоучка. Нехристь и космополит в одном флаконе! У тебя одни нарративы, блъядь.
— Этот твой грязный шаг является вопиющим, кукла Лена. Быстро надела юбку, кому сказал!
— Угу. Нас всех беспокоит этот назойливый вопрос с моей юбкой. Не надену! Пусть знают, что я девушка в поиске и легкая на флирт.
— Контрагент на переговорах должен воспринимать тебя не как личность, кукла Лена, а как объект для вожделения. Которое он непроизвольно переносит на спецтехнику, которую я и хочу впялить ему в аренду, — твои слова? А теперь такой потрясающий ход пешкой? Хри-100-продавЕц. Даже 101!
...Я никогда не вмешиваюсь в то, как кукла Лена одевается на переговоры. Но сегодня она превзошла сама себя. Хотя в переговорах будет участвовать и наш гендир. Так как речь пойдет об сдаче в аренду Кислотной Установки Насосной (для кислотной обработки скважин) СИН-32.05 на шасси КамАЗ-43118-1017-13 — устройства очень и очень недешевого. Придут солидные люди непосредственно из дочки Газпрома...
— То, что видно из-под этого пиджака — могу видеть только я. После окончания рабочего дня и только в интимном полумраке. А все остальные не могут этого и представить. Ты поняла!?
— Начинается. Запах цветения постепенно превращается в запах гниения. Это кто-то от этого уже умер, а у кого-то был солнечный удар, но она выжила... Ты всегда на меня кричишь. А сам же мне его и купил.
— Даже еврейская внешность бывает обманчива, кукла Лена...
Губы у куклы Лены уже дрожат. А от этого у меня всегда давление поднимается. Раве можно на неё орать то так? Я, блъядь, что — на Буровой?
— Кукла Лена, я заплатил за то, что ты выбрала. Не глядя. Вернее глядя — но на тебя. Потому что я тебя люблю. Но на переговоры это надевать неприемлемо. Даже с учетом того, что на этих переговорах ты участвуешь в качестве дорого украшения. Своей внешностью ты подчеркиваешь солидность нашей фирмы, понимаешь?
— А мне нечего больше одеть!
— Завтра мы поедем в ТЦ «Ямал», вроде там у нас самые дорогие бутики?
— Да так уж и дорогие... Из Нового Уренгое он мне Милан скоро сделает!
— А сегодня на переговоры ты наденешь какой-нибудь строгий костюм. Поняла?
— Слушаюсь, товара командир буровой мастер! А этот платье-пиджак я все равно надену. Ну, когда мы с переговоров домой придем. Можно?
— Ну, раз ты просишь, кукла Лена...
— А ты знаешь, милый, в ТЦ «Ямал» на втором этаже такой маленький бутик недавно открылся...

PS. После окончания переговоров наш гендир мне сказал: «Читаешь текст договора — и, кроме радости и благодарности твоей кукле Лене, ничего не испытываешь. А сначала я, признаться, подумал, что она у тебя не дорабатывает. Пришла на перегори одетая как на похороны. В стиле «Народ чтит традиции предков и трудится на селе». Вся то ли в маму, то ли в бабушку, то ли во весь твой местечковый Израиль...

Да и я сам, кстати, вроде к ее фокусам уже причинный... Говорю им:
— Для консервации добывающей скважины необходимо сначала закачать солярку, потом в призабойной области сделать бетонную «пробку», после чего демонтировать и законсервировать для длительного хранения часть наземной инфраструктуры. А это всё деньги!...
А самого совсем другое в голове. Ну ты ее и выдрессировал!».
Да они все сговорились, что ли!?