December 14th, 2020

Маковецкий Михаил Леонидович

Старый плакат

Едем на УАЗе Патриоте в деревню под Рузой. На мне строгая тельняшка, кукла Лена в новом платье модели «И на правой груди — лишь полосочка, а вот сзади — совсем ничего».
Вообще-то я купил ей вчера это платье только при условии, что она будет надевать его исключительно дома:
«Еврейская традиция требует, чтобы у замужней женщины рукава длиной были чуть ниже локтя. Хотя женщины хасидского двора «Толдот Аарон» носят рукава как минимум до середины предплечья. А в общине «Бейт-Яков» вообще до запястья» — мотивировал свое требование я.
Но кукла Лена меня уговорила в том, что деревня под Рузой — самый дои и есть. Так что пусть знают!...
— Включи лучше музыку, нехристь. От этого уже тошнит.
По радио звучит, естественно на высокой ноте, передача, которая называется «Наше наследие». Речь, как обычно, идет о происках ЦРУ. Мне такого рода передачи высокого патриотического звучания нравятся, но куклу Лену они почему-то раздражают. И вообще, она сегодня не в настроении.
Нет, вначале все было хорошо. Мы заехали на рынок возле вокзала в городе Руза чтобы купить продуктов. Там ее платье произвело откровенный фурор: «Инте-ересно сегодня девки пляшут...» катилось по торговым рядам вслед за куклой Леной. Слышались также возгласы: «Вах, вах!».
Но кукла Лена была выше всего этого.... И все было хорошо, пока она не увидела плакат

Куклу Лену этот плакат почему-то привел в бешенство. Потом она как будто успокоилась, но передача «Наше наследие» вновь ввергла ее в депрессию. И теперь она молчит и кусает губы.
А это верный признак того, что сейчас явно заплачет — я ее знаю. Даст волю слезам, уткнувшись мокрым лицом в мое плечо. А для меня это — удар ниже пояса по самому святому. И это при моем то диабете видеть ее горький плач...
— Что, христопродавец, на меня уставился? Смотри за дорогой.
— Потому что при взгляде на тебя, кукла Лена, я чувствуй себя журавлем в небе, а не синицей в руке.
— Хочешь, чтобы я сейчас разоткровенничалась о сакральном?
— Я тебя обожаю, кукла Лена. И сейчас, раз ты просишь, включу музыку. Но о сакральном тебе говорить я не разрешаю. Тебе можно только, снимая платье, согласно кивать и многозначительно улыбаться. Тем более, что всем нам, сидящим в этом УАЗе Патриоте, пора, наконец, сплотиться...
— А можно мы доедем да нашей деревни, тут же недалеко? Я тебе там и поесть приготовлю, потом ты инсулин уколешь. После чего и сплотимся. И сдавленных стонов будет там много — я тебе обещаю.
Да и сахар у тебя от этого сразу от всего этого снижается, ты же знаешь. От чего все нам сразу станет весело. А вот на заднем сидении твоего УАЗа Патриота я не хочу что-то....
— Ну вот, я так и знал. В баню, конечно, опять не пустят, чтоб дизайнерские интерьеры не обслюнявил, — говорю я, — да какое заднее сидение УАЗа Патриота? В этом смысле деревня под Рузой вообще вне конкурса. Тем более, что продуктов у нас уже полный багажник. Просто эпос Малых народов Севера «Сага о ведре икры и говорящей в полярной ночи заднице».
А вообще, на этом привокзальном рынке все наперсточничество и мухлеж. Давай лучше продукты покупать в Москве, в дорогом магазине. Там все хоть проверено. И это будет воистину.
— Как ты скажешь, сионист. Я — девочка послужная и вообще веду скромный благочестивый образ жизни. И собираюсь так поступать и впредь. Тем более, что хорошая содержанка не должна спать непробудным сном, а легко просыпаться и легко переносить ночное бдение.
— Именно так, кукла Лена. Из-за этого и опять евреи похахатывают, в нетерпении потирая руки...
— ...Угу. Трясущимися руками не могут расстегнуть ширинку. А еще содержанка должна быть кроткого нрава, но не чересчур пугливой и мнительной. А груди содержанки обязаны быть чуть больше среднего размера, но, ни в коем случае, не отвисшие.
— А вот соски должны быть выражены и четко очерчены, что тоже не маловажно...
— Все точно. И, в целом, вид содержанки должен быть здоровым и цветущим. А я именно такая, хотя ты, мировая закулиса, этого совсем не ценишь...
...Кукла Лена уже улыбается, включившись в мой треп, хотя у нее на глазах еже блестят слезы.
Ну и слава Богу.
Маковецкий Михаил Леонидович

Коммунальные платежи

— Кукла Лена, давно хотел у тебя спросить: «Как связаны твои моральные потребности и оценочные категории со звездным небом над Новым Уренгоем?».
— Ты меня разбудил чтобы это спросить?

— Неукоснительность следования путём утонченности души — это наше всё, кукла Лена.
— Тогда меня к тебе встречный вопрос — а не мало ли ты мне переводишь денег на карточку?
— «Ленин в Разливе», «Разлив в Ленине»... Не путай меня, кукла Лена!
— А ты не закрывай глаза на беды народные, нехристь! У меня такие твои слова вызывают лишь усмешку. Причем совсем не веселую.
— Почему это я мало перевожу тебе на карточку, кукла Лена? Ты эту оголтелую критику брось! Вот недавно я закинул за этот месяц...
— Это твой личный крах, а не крах всей идеи продажной любви, христопродавец. Зубы он мне заговаривает! Ну не отвечаешь ты требованиям моего идеала. А всё, что я, чистая и наивная, считала оргазмом — оказалось банальными приступами бронхиальной астмой.
— Почему не отвечаю, кукла Лена? Я отвечаю. Просто сейчас застой в делах, сама знаешь. А как срублю бабла — куплю тебе.
— Ты мне платишь только за то, что со мной спишь. Правильно?
— Ну а куда я денусь? Ты же меня бы без этого сразу...
— Но ты же, христопродавец, меня еще и будишь! А это что, мало стоит по-твоему!? Ну, что ты на меня уставился?
— Жду, когда в тебя произойдет новый пассионарный скачок, кукла Лена.
— И это обстоятельство среди ночи будоражит сознание специалиста — больного на всю голову психолога и заполярного психоаналитика?
— Обычно еврей, кукла Лена, являются литературным экспертом с большим художественным вкусом.
— Теперь это называется «Художественный вкус»? Подвергнутый обрезанию, но, тем не менее, остающийся большим? Буду знать...
— И, только после этого, евреем, кукла Лена. Безупречность в описаниях, деталях, эпизодах...
— А ты, когда жил в Израиле и при тебе преследовали арабов, в это время сторонке тоже стоял в галстуке бабочка и со скрипкой?
— Нет, кукла Лена. В это время на мне был полнопрофильный бронежилет רל12, а в руках я крепко сжимал автомат «Узи» с подствольным гранатомётом. Бабочки, если я не путаю, на мне не было. А вот скрипочка действительно была, но только в душе.
— Скажи мне, обормот, только правду, какой бы тяжелой она не была. Ты мне сейчас снишься? Это всё ночной кошмар, и я вот-вот проснусь вся в холодном поту затравленно озираясь? А за окном будет лишь завывает пурга и лишь какие-то расплывчатые тени колыхаться порывами ветра?

Известный писатель Прилепин Захар
Был с русскими ласков, не трогал татар.
Но в штопор срывался зверея
Едва заприметит еврея...

— Ну-у, надулся он! Обиделся. Заговорил стихами и возвысил свой голос в защиту сирых и убогих. Рассказал лубимой женщине о своей невыносимой душевной боли четырёхстопным ямбом. А тебя всегда обижай за то, что ты еврей?
— Совсем нет, кукла Лена. Ингода из этого я даже извлекал выгоду.
— Каким же это образом?
— Я, в своей время, получал паспорт в городе Бобруйске БССР. Там тогда мой папа служил офицером в Стратегической Авиации

Поэтому одна страница моего паспорта была на русском, а другая на белорусском языке. Там, где было на русском, в пятом пункте было написано заветное «еврей».
А вот там, где на белорусском — было написано, прямо скажем неординарное — «Яурей»!
— Действительно, богато!
— Причем этот самый «Яурей» был дан через «У краткое», есть такая буква в белорусском языке и начинался с заштатной буквы.
— Жалко, там твердого знака не было. Он бы это слово очень украсил.
— Помню, после поступления в институт, я этот «Яурей» своим однокурсникам-ленинградцам за кружку пива демонстрировал.
— С законной гордостью, я надеюсь?
— От гордости меня в такие минуты даже распирало, кукла Лена. Просто этого моё большое сердце выдержать уже не смогло.
— Да? А я уже было с ним было сексом заняться собралась. Сняв с себя все нравственные запреты. Ты смешной такой... И сразу всей тушей навалился, конечно...
Может это и полезно для твоего физического здоровья, но крайне вредит здоровью психическому. Пообещай мне...
Ни-ни-ни! Я не буду больше, пошутить с ним уж нельзя — сразу по попе шлепает и сует гранатомет свой подствольный не пойми куда...