January 6th, 2021

Маковецкий Михаил Леонидович

Стриптизерша Ксюша

У моей куклы Лены есть подруга по имени Ксюша. Раньше она танцевала стриптиз в самом фешенебельном заведении этого профиля у нас в Новом Уренгое.

Потом ее взял на содержание с упором на воспитание идеалов один газпромовский начальник. Можно сказать «удочерил».
Она ему родила ребенка, а он ей за это и все хорошее купил квартиру. Так Ксюша стала нашей соседкой.
Моя кукла Лена считает Ксюшу эталоном содержанки и очень прислушивается к ее мнению. А также постоянно ставит мне в пример ее газпромовца.
Недавно они вернулись с Мальдив, и Ксюша демонстрировала кукле Лене как пара, держась за руки, прыгает вниз головами в море. Вернее, в океан. Мужчину немного портил живот, да и вообще выражение лица у него было какое-то кислое. Зато Ксюша была дивно как хороша!
— Надо признать, они отменные храбрецы, — прокомментировал кукла Лена снимок. — ее газпромовца в тот день скосила диарея. Его качало, мутило, рвало. В общем ужас.
— Диарея! Лучших людей теряем.
— Да ничего страшного. Мидии попались с сальмонеллой. Или лобстеры. Но он купался, превозмогая боль и невзгоды. А вот ты бы, христопродавец, так не смог.
— Так страдания, кукла Лена, безусловно, облагораживают, — вяло отбивался я. — а мне это вроде ни к чему. Я и так хорош. Без этого.
Воспламеняющая риторика куклы Лены меня всегда умиляла. Да и вообще я ее люблю (куклу Лену, а не ее риторику). А пока она стоит в халате на нашей кухне и готовит мне что-то вкусное. А когда она приготовит — мы поедим и пойдем в спальню. А сейчас на кухне тепло, а халат на ней (кукле Лене) все время распахивается...
— Что-то ты оптимизма по этому поводу их прыжка в воду не продемонстрировал, нехристь. Да, ее газпромовцу в тот день было несладко. Да и возраст берет свое. Но он смог себя заставить потерпеть во имя общего блага и пошел нырять с Ксюшей в океан. И вообще, ты когда меня на море везти собираешься?
— Нудисты шагают по планете, лепота!
— Да их там никто не видит там всюду пальмы.
— Мальдивы, нагая стриптизёрша Ксюша в кустах — экзотика:

Надо мной луна,
Подо мной жена.

Да вот с работой разгребусь — и в Израиль на недельку махнем.

А знаешь ли ты, кукла Лена, что термин «Загнивающий Запад» придумал служивший в середине XIX века в МИДе «славянофил» Степан Шевырёв. Скончался этот замечательный дядя Степа, кстати, на руках у своей безутешной крепостной актирсы в городе Париже в 1860-ом году, где проживал после выхода на заслуженный отдых.
С тех пор и повелось, что прилагательное «загнивание», если он идет вместе с существительным «Запад», имеет особый пряный привкус.
— И опять подавай ему плотские радости только за кровавые шекели? Не лапай меня, у меня плита включена.
— Кукла Лена, а ты хочешь предложить мне плотские радости бесплатно? Мне даже, как-то неудобно...
— Да у тебя сегодня туман в мозгу и трудности с концентрацией внимания, как я посмотрю. Нашел на чем сэкономить, мировая ты закулиса. Я что, плохо справляюсь со своими обязанностями?
— Ты!?
— Если есть притени — так ты скажи.
— Ну перестань, кукла Ленка, частное слово!
— Целует он меня, поел бы хоть сначала — я готовила, старалась. Да отпусти ты меня, кому сказала! Я, кстати, не такая, как ты думаешь. В юности я испытывала страх перед тем, как привести в дом мужчину. Но понимала, что надо. И вообще, я на тебя обиделась. Челку он мне поправляет, космополит, а сам...
Ты лучше скажи, вот сколько у вас в Израиле, женщины получают за ночную смену в горячем цеху? Вот у нас, в деревне под Рузой...
Ну начинается: «Так наденем же наши ермолки и прочитаем недельную главу Торы». В спальню он меня тянет. Да иду я, иду, уже и плиту выключила. Только инсулин уколи...
Маковецкий Михаил Леонидович

Новогодний корпоратив

— Наша главная бухгалтер сказала, что ты являешься автором фундаментальных трудов о сущности религии, бессмертии души и гармонии мира. А чего ты мне раньше этого не рассказал?
— Кукла Лена, ты, как всегда, права.

На Новогоднем корпоративе я действительно перепил.
— Слушай, к твоему поведению у меня уже давно нет никаких претензий. Но учти, ты не просто в этот раз перепил, христопродавец. Это был твой бенефис в этом плане, подлинная вершина карьеры. Я бы даже сказала: «Триумф воли».
— Это вдохновение, кукла Лена. Порыв, который я не смог сдержать. И, в этой связи, невольно вспоминаются пророческие мысли Федора Михайловича Достоевского. А теперь — только честно. Я там утверждал еще что-то... э-э... спорное?
— Трудно сказать однозначно. Призывал воздвигнуть четвёртый Храм на какой-то Храмовой горе. А Аль-Аксу эту наху...
— Все-таки опять в полный голос обратился к притихшим людям? Это нехорошо, все могло бы опять плохо кончится.
— Да не то слово! Звучали призывы, призванные побудить массы незамедлительно. Торговцев из не построенного Храма собирался на мороз выгнать, и тебе все сильно хлопали... А еще молодых сотрудниц страстно призывал к отношениям, основанные на согласии. И тоже никто не возражал.
— Хорошо хоть тему вовремя сменил на невинную. А то бы такого мог наговорить... В страстности то тебе не откажешь. Да не дай Бог!
— Да уж. Степная, было, беседа с пугающей скоростью перешла на крик. Все понимали, что общее положение тревожное, но такого развала никто не ждал. Слышались призывы стукнуть кулаком по столу. Попытки попытаться утихомирить страсти позорно провалились. Ты вспоминал невинно убиенных

и требовал выплатить тебе честно заработанные 30 сребреников...
В общем, несся, как Русь-тройка. И кто только тебя такого выдумал?
— Небось говорил всё это со всей присущей мне страстностью?
— А то. Мы там, где плакаты вперед!
— Таким меня комсомол воспитал, кукла Лена. Тут уже ничего не поделаешь, горбатого могила исправит.
— Но говорил ты это уж очень быстро и как-то невнятно. Шепелявил, картавил, слюной брызгал, все время слышалось «а хули?», жестикулировал как не в себя... И тебя не поняли. Так что село как влитое.
— Слава тебе, Господи, царица небесная!
— Это было последнее, что ты сказал по-русски. Всё остальное было изложено на иврите. А в Новом Уренгое, к счастью, этого языка кроме тебя пока никто не знает.
— Да-а! Ведь могли бы побить.
— За что? Я же всем говорила, что это один из говоров Малых народов Севера. Судя по всему нанайский. Наш гендир вроде сначала не поверил. Но потом сам понес что-то про подвиг армии и народа.
— Наш гендир — скотина колоритная. Такой въедливый, падла!
— Но потом и он так надрюкался, что сам по-нанайски чуть не заговорил... А там уже и я пошла танец живота на столе танцевать...
— Перья, веера, балдахины, кружева... Небось была неотразима кукла Лена? Жалко, что я ничего не помню.
— Ну да, в общем, после этого всем уже не до твоих проповедей было. После меня нашлась некая девушка, экономистка, которая, ничего не боясь... Ну тут, врать не буду, сиськи были действительно! Потом ты в драку полез. Ну, типа, из ревности за Магдалину.
— Ее Магдалиной зовут?
— Нет, Оксаной. Ну я же говорю, экономистка.
— А кто такая Магдалина?
— Ты меня спрашиваешь? Но вас быстро разняли. Ну и на этом как-то всё быстро похъерилось.
— А вот это хорошо. Года три назад стреляли по ногам, но обе пули попали в голову. Но, всё равно, не понимаю. Как вообще можно было развести такой пыздец?
— Сама удивляюсь. Просто ума не приложу.
— А это, ну-у, как в прошлый раз?
— Это нет, обрезание не демонстрировал, врать не буду.
— А чего так? Душа то, небось, требовала?
— Да уж, рвался. Но сначала я, как обычно, тебе зубы заговаривала. А потом ты уже и брюки снять не смог.
— Почему? И что, опять обоссался?
— Ну да. Опять забыл, как они снимаются. Но я тебе на брюки шампанское пролила для конспирации. Две бутылки. Очень удачно получилось. Все так смеялись... Смотрелось, правда, стрёмновато.
— Кукла Лена, ты на Новогодним корпоративе нашей компании защитила меня своей большой красивой грудью. Дай я тебя за это поцелую.
— Бери целуй, конечно. Ты же мне за это переводить деньги на карточку. Но прошу тебя, больше так не напивайся. Ты же знаешь, как себя ведешь в пьяном виде. Да не дай Бог...