January 18th, 2021

Маковецкий Михаил Леонидович

Узбечка

— Устрой ее в нашу компанию оформлять путевые листы, христопродавец. За нее Ксюша просила — они когда-то вместе работали. И сейчас ее оттуда выперли, уроды. А у нее в Самарканде двое детей, их ее мама растит. А это узбечка их всех содержит.
Ксюша тут на кухне мне ее историю рассказывает — а меня щи горят, а сердце разрывается на куски от услышанного.
Она обманывать не будет... Ну переговори с гендиром!
Своей кукле Лене я стараюсь ни в чем не отказывать, она этого заслуживает. Тем более, что в оформлении путевых листов ничего хитрого нет. Но на этой работе легко заниматься приписками, проконтролировать это трудно. Из-за таких приписок в нашей компании за три месяца уволили двух сотрудниц, и сейчас это место свободно. С генеральным директором я в дружеских отношениях...
... Месяца через два наш гендир мне говорит: «Слушай, найди мне кого-нибудь на путевые листы».
— Сережа, а ту узбечку тоже па приписках поймали?
— Ну что ты! Придраться к ней особо не к чему — очень достойный человек. Но я ее своей секретаршей взял. Она так деликатно, ладошками, указывает посетителям, куда им нужно идти...
И потом, секретарша гендира — это лицо компании. И вопрос это не праздный, сам знаешь, не маленький. Поэтому я ни на минуту не теряю уверенности...
Да, она пишет по-русски с ошибками, и мне все время приходится ее перепроверять. Но, и совершенно невинные люди, которые не нарушили ни одного закона, подзаконного акта, инструкции или положения бывают только в родильном отделении. После выписки, которая обычно происходит на пятый день после рождения, все быстро становится не так однозначно...
А попытки саботажа этого сонма ничтожеств моих общих с новой секретаршей усилий получат должный отпор...
...Ну а дальше пошла многословная и лживая стариковская проза о грядущих трудовых свершениях на суше, в море и на небесах, которых наш гендир с нетерпением ждет от своей новой узбечки-секретарши...
Из его слов я понял, что с новой секретаршей наш гендир собирался строить мосты вместо стен... Причем прямо на вечной мерзлоте.
...Наша соседка Ксюша, женщина туповатая, но весёлая и обладающая броской внешностью, раньше работала в самом солидном заведении Нового Уренгоя из скандально известных своей сексуальной благотворительностью. А сейчас она состоит при одном Газпромовском начальнике....
...Узбечка-мать двоих детей у меня как-то не ассоциировалась с роковой женщиной, блиставшей неземной красотой. С фигурой просто эпической. И поведением в стилистике «Снимаю шляпу. А больше ничего на мне и нет». Впрочем, если природа тебя наградила шикарным бюстом

то это может позволить себе каждая...
Так что ошибся я. Думал, узбечка — это жилистая баба-сухостой. Ан нет — это была подлинная ресторанная фея!
И наша соседка Ксюша и узбечка-секретарша нашего гендира несли на себе печать заведения, где они раньше ударно трудились на благо трудового народа. Обеих можно смело фотографировать на рекламный баннер. Фирма, как говориться, веников не вяжет.
А до узбечки секретаршей нашего гендира была настоявшая женщина-бабуин. Эдакое едкое творение природы на злобу дня. Причем как на внешность, так и по характеру. И фамилия у нее была странная — Мария Фикус-Богданова. Да и белыми грудями она была не раскидиста.
Впрочем, под замах широкой души, Мария Фикус-Богданова, после выпитой полулитры преображалась и становилась дамой нежночувствительнрй. При этом пошатываясь и говоря без умолку...
Но и ошибок при письме она не допускала.
Маковецкий Михаил Леонидович

Мечта

— Лежит, нехристь, мечтает. О чем, интересно?
— О тебе, кукла Лена,

свечках, тропическом закате, и невероятным видом из окна на Средиземное море из огромного панорамного окна.
— Начинается — плывут киты-самоубийцы. А цыган с кордебалетом на фоне тропического заката ты не хочешь? Жить в Израиль не поеду, не приставай. Только на недельку на пляж покупаться. Да и денег у тебя нет, чтобы купить квартиру окнами на море. А то я не знаю, сколько они там стоят.
— Не везде так уж дорого. У меня, кстати, была квартира рядом с морем, в Ашдоде. Купил на зарплату врача, ничего особенного.
— Да знаю я, сейчас там твоя дочка живет. Ну и сбылась еще когда твоя мечта. Чего уехал оттуда?
— Жена умерла, дети выросли

В Новом Уренгое работа подвернулась. Мог позволить себе.
— Позволить себе что?
— Тебя купить Лена. Где-то я читал, что есть еще женщины в русских селениях. Ну и...
— «Граф Монте-Кристо» он читал, надо же! Ладно, мечтай. И давно это у тебя?
— Когда-то, мне было лет 12, я как-то бодрым шагом вышел с карусели, голова закружилась — и я сильно стукнулся об дерево лбом. С тех пор и мечтаю, кукла Лена.
— Эх, лепота, детство золотое. Мечтать не вредно, я хотела сказать. Особенно когда мечты сбываются. А что тебя в ней привлекло?
— Лицо, бюст и бёдра. Может еще что, я уже не помню.
— А свадьба у вас веселая была?
— Свадьба у нас была не то, чтобы веселая, но зато эксклюзивная. Мы заказали ресторан «Узбекистан» (в Москве). Но в день нашей свадьбы умер Брежнев.
— Специально приурочил, что ли? Назло? Может у него что-то с твоей женой было?
— Я не думаю, да теперь уже и не важно, кукла Лена. И, в знак охватившего в тот день весь советский народ траура, в ресторанах тогда была запрещена музыка и вообще громко говорить. «Горько» нам шептали на ухо.
— А ты ее по попе шлепал?
— Стыдно признаться, кукла Лен, но нет. Как я теперь понимаю — это всегда отравляло наши отношения.
— Действительно, стильно у вас всё было. С огоньком. Но сейчас я пошла завтрак готовить. Могу тебе полное романтики предложение сделать — кофе в постель. Будешь?
— Нет, я пойду вместе с тобой на кухню, кукла Лена.
— Про вид из окна на Средиземное море опять рассказывать? Ну пошли, я это люблю слушать. Уже в первом же твоем предложении на любую тему таятся неизъяснимые бездны.
— Речь мужчин, особенно еврея, отличается обилием терминов и богатым запасом слов, кукла Лена. В то время как простые женщины из народа в своей речи опираются на интонации и эмоции. И их речь отличается напевностью. А также свою мысль они выражают невербальными сигналами. Особенно, когда беседа проистекает на кухне.
— А ты с меня халат не стаскивай — и не будет тебе никаких невербальных сигналов. Обормот...
— Хорошо, поговорим серьезно. Содержанка — это очень нестабильный семейный статус, кукла Лена. Лучше выходи за меня замуж.
— Да — я юная, с не расцветшей еще чувственностью, оболганная и обманутая, как сорванный и смятый полевой цветок, содержанка. Но это не значит, что тебе удастся уломать меня уехать с тобой в Израиль. Смени тему и продолжай переводить мне деньги на карточку. Это так волнует мое девичье сердечко, так волнует...
— Называй меня просто, кукла Лена: «Моральный камертон нации!». А то я стесняюсь.
— И это на фоне того, что настоящее меня пугает, будущее мое туманно, а чувства мои в смятении. А тут ты свои ручища ко мне тянешь, харя радостная, подарки мне покупаешь... Это меня успокаивает и вселяет в меня уверенность как в завтрашнем дне, так и в более отдаленном светлом будущем.
— Могу предложить тебе коммунизм через 20 лет, кукла Лена. При условии добросовестного выполнения тобой все эти годы многотрудных обязанностей содержанки.
— Торжественно клянешься?
— Да чтоб я так жил!
— Уговорил. А залогом твоих слов станет дальнейшее поступление от тебя денег мне на карточку. Так что продолжим всё как есть. Жить дружно в любви и согласии, я имею ввиду.
— Кукла Лена, ты — нежный неиспорченный юный цветок, взбивающий в полярной ночи пуховую перину и подающий тогда же наваристый суп в постель. Скажу больше: «Без тебя для меня синагога не синагога!». Раз ты так решила — значит я продолжаю карьеру представителя Малых народов Севера.
— Аминь!