January 26th, 2021

Маковецкий Михаил Леонидович

Бокал шампанского

— Налей-ка ты мне, кукла Лена, бокал шампанского.
— На работу выпавший пойдёшь, оленевод? Фордыбачить начинаешь, мировая закулиса?
— Нет, не пойду. Потому что мы через два часа летим в Москву.
— Правда!? Сейчас налью. Но только один бокал, а то тебя в самолет не пустят.
Когда кукла Лена рада, она все делает с гибкостью и грацией, которой позавидует и цирковая гимнастка. А сейчас ее личико просто светится от счастья

В этот раз в Новом Уренгое мы действительно засиделись.
— Все мы хорошо знаем обормотов, которые опять жаждут воспользоваться простыми женщинами из народа для решения своих шкурных, тесно связанных с похотью проблем, — щебечет кукла Лена, не зная как меня отблагодарить за то, что уже вечером мы будем сидеть в центре Москвы в квартире на Новослободской.
Где кукла Лена будет рассказывать своей маме и сыну о том, как она героически покоряет Крайний Север. В ее эмоциональный рассказ и я что-нибудь обязательно веско вставлю. В этот раз речь наверняка пойдет о новым подъеме национального самосознания народа Саха.
На что заглянувшая на огонек наша соседка, старая коммунистка, вновь всем нам напомнит, что опять мировая закулиса с помощью своих манипулятивных призывов и лозунгов воздействует на некоторых легковозбудимых. А народ Саха, по ее мнению, такой доверчивый! Наша соседка, старая коммунистка, к насилию не склонна в силу субтильности своего телосложения, но охотно верит теорию жидо-масонского заговора.
На что я, конкретно не к кому не образуясь, категорически возражу: «Евреи, кукла Лена, всегда готовы к действиям во имя перемен к лучшему. Через 20 лет».
— А вот носатые любители поразмышлять могли бы и промолчать в этот раз, — оборвет меня кукла Лена, но, при этом...
Любая форма народного бунта, к которому так склонна кукла Лена, несет в себе столь мощный заряд здоровой эротики, что всегда кончается словами «Распустил тут ручища, обормот! А я ведь совсем не это имела ввиду».
Выглядит это примерно следующим образом: «Вместо того, чтобы спать самому и навевать сон на окружающих, — обращается ко мне кукла Лена, обычно гневно, —тебе необходимо пробудиться самому и пробудить других. Да убрал ты от меня ручища, я совсем не это имела ввиду! Халат у меня распахнулся, видите ли. Какой же ты сегодня излишне чувствительный. А ведь до встречи с тобой христопродавец, я, в деревне под Рузой, вышивала крестиком и была сама невинность».
В этом месте мама куклы Лены почему-то всегда меняет тему разговора. Видимо, до встречи со мной, кукла Лена крестиком все-таки не вышивала.
— Скажите, Санитар, — веско говорит в таких случаях мама куклы Лены, — а это правда, что Вы лично знакомы с апостольским администратором Иерусалима архиепископ Пьербатиста Пиццабаллом?
— С Пиццабаллом то? Мы с ним на короткой ноге, — словоохотливо отвечаю я, — он ко мне неоднократно обращался лично и по телефону. На радость фотографов и журналистов.
— Ведь опять врешь, наверное, — горестно котирует кукла Лена мой рассказ о знакомстве с апостольским администратором Иерусалима.
После чего беседа на кухне в квартире на новослободской степенно движется дальше:
— Кстати, кукла Лена, а я тебе говорил, что ты девушка удивительно хорошенькая?
В этом месте тактичная старая коммунистка начинает прощаться.
— Да-да, в правы, в Новом Уренгое действительно на три часа больше, чем в Москве. И мой христопродавец, хоть и бодриться, но уже на ногах не стоит. Я же чувствую, — как бы, между прочим, сообщает кукла Лена старой коммунистке, нисколько не возражая против того, чтобы наша соседка побыстрее ушла.
— Нет, ты еще не чувствуешь, кукла Лена, но в спальне обязательно почувствуешь, — хорохорюсь я, хотя глаза у меня уже слипаются.
— Плюс к этому он пьян, Вы же видите, продолжает прощаться со старой коммунисткой кукла Лена, —. Первый бокал из моих рук он принял на грудь еще сегодня утром....
На этом этапе, от усталости не чуя под собой ног, я иду спать. А кукла Лена остается еще о чем-то житейским поговорить со своей мамой.
Ну и ладно. Я проснусь рано, а кукла Лена еще сонная... И уж тогда я, играя мускулами

Отомщу ей отмщу за все!
Маковецкий Михаил Леонидович

Ленин в Новом Уренгое

— Кукла Лена, хочешь прикол?
— Абрамович крейсер «Аврора» под яхту купил, что ли? Мне уже это наши бухгалтерши рассказали. Это нам всасывать дешевую вермишель хватит и вставной челюсти. А я еще тогда подумала: «Питание, что ли, у женщин скудное или с мужчинами совсем никак?»
— Никакого сочувствия похмеляющимся, кукла Лена. Это Крайний Север. Так что ты все подумала правильно.
— Ёлки-палки, страсти-то какие! То есть, «Окрылена грандиозными успехами!», я хотела сказать. Да это же никак Ильич?

Женщина не только не купила белеет, но и три остановки в голос материла весь автобус. Пока кто-то сердобольный, из жалости, не ударил ее лыжей по голове — и она затихла. А потом настало утро — серое, влажное и туманное...
Что это опять ты домой приволок, я хотела спросить?
— Настольный портрет Ленина, кукла Лена, выгравированный народным художником республика Саза Нибелугом Аванесяном из бивня моржа. Тонкая работа!
— Да-а. Сработано сурово, но нежно, я считаю. И стилистика вечной мерзлоты сохранена. Прям даже оленями дыхнуло.
— Я рад, что тебе понравилось, кукла Лена. Называется «Его учение будет освящать тундру». Поставлю на моем письменном столе. Как влитой будет стоять.
— Утираю слезы умиления. А зачем он тебе на письменном столе? Или изображено, но как-то не выпукло?
— Символизировать собой возврат к корням и обычаям предков, кукла Лена.
— Так тут обрезание не изображено вроде?
— Перестань, кукла Лена. Купил в знак солидарности с пьющей интеллигенцией Малых народов Севера. И потом, прикидываться любителем классики — это очень по-еврейски. Я, кстати, даже Достоевского читать пытался.
— Но не пошел Федор Михайлович? Неделю шел — нога устала! Понимаю. А может, все-таки, вождя кому-нибудь подарим? Там пускай тундру и освещает....
Господи, опять по попе меня шлепнул. Да когда это кончится!?
— Я тебе буду шлепать по попе, пока в твоей голове не появятся другие ценности и жизненные ориентиры, кукла Лена. Впрочем, и тогда я продолжу по ней тебя шлепать. А, когда в следующий раз будем в Москве — я поведу тебя, в Мавзолей. И пусть тебе там будет стыдно. Перед лицом своих товарищей.
— Судя по выражению твоей физиономии, стыдно мне будет здесь и сейчас. Перед похотливой харей одного товарища.
— Все согласно твоим должностным обязанностям, любимая.
— Хорошо, оставим вождя у нас. Все-таки он из моржового клыка. Тем более, его можно использовать в качестве крышки от унитаза. А те, кому это не нравится — пусть не ходят к нам в гости!
Ты же, нехристь, мне с рук все проделки спускаешь. Ну пожалуйста! И благодарная женщина из народа тебе отплатит сторицей. Легкий флирт, двусмысленные фразы, плавно переходящие в пошлые намеки: «Увезу тебя я в тундру на оленях... Ну да, сначала будет немного больно. Но потом-то — как хорошо!».
Ты фривольный намек понял, христопродавец? Лапает он меня сразу. А самого даже ничего попросить нельзя. Зачем халат с меня снял? Какой же ты скучный собеседник, обормот. Если бы любил меня — гы бы мне тоже что-нибудь из моржовой кости купил. Только не коммунизм с человеческим лицом, а что-нибудь веселенькое....
Нет, что-то ты сегодня вял к совокуплению, верный ленинец. Плохо себя чувствуешь? Или в системе распределения электроэнергии внезапно упала частота? А может просто Мавзолеем навеяло? Что ж, буду смиренно ждать, пока не тебя вдохновенье низойдет, христопродавец. И ладно бы — платье в пол и под горло, а глаза вытаращены...
— Зато тебе раз плюнуть, чтобы внушить мужчине жалость, кукла Лена.
— Это просто дам обуяла тоска — вот халат то и распахнулся. Решение было принято на основе допущений, воспоминаний и интерпретаций. Ну всё ему напоминать надо, о Господи. До чего ж, все-таки, ты верный ленинец, оказывается...