February 8th, 2021

Маковецкий Михаил Леонидович

Евреи, если они перепуганы…

В Новом Уренгое есть торговый центр с ласкающим ухо каждого представителя Малых народов Севера названием «Гудзон». Мы гуляем по нему, и кукла Лена, в радикальной мини-юбке, на которую у многих останавливается взгляд, выбирает себе обновки.
При этом она советуется с продавщицами, но мне вмешиваться в разговор категорически запрещено. Причина этому более чем серьезная:
— Как обычно безуспешно взываю твоей к совести, христопродавец. Ты что, думаешь, что если я выросла в деревне под Рузой — то я дурочка? Считаешь, что снял с пальмы девушку, заодно тут же сняли с меня и набедренную повязку — и настало тебе счастье? Считаешь ведь, что я, по своим политическим убеждениям, это скачущпя вся в блестках цирковая гимнастка с большими сиськами и дизайнерской стрижкой лобка, чуть что — садящаяся на шпагат?
— На счет сисек спорить не буду. А ты действительно можешь сесть на шпагат, кукла Лена? Что же ты раньше молчала!?
— Так вот, ты ошибаешься, мировая закулиса. Наша древня под Рузой, к твоему сведению, очень культурное место, у нас там даже бюст Ленину стоит

А уж в евреях, живя с тобой, я точно научилась хорошо разбираться.
— Ну и что поняла в евреях, кукла Лена?
— Я поняла главное. Евреи, если они перепуганы, а перепуганы они хронически, даже тогда, когда бояться совсем уж нечего, своё высокое предназначение видят в том, чтобы, с трудом сдерживая слезы, всё отдать и всем уступить. Таким образом, по их мнению, они то найдут общий язык даже с Дракулой.
А все потому, что евреи обычно — это образованщина, избыток энтузиазма при недостатке логики и серьезной теоретической базы. Плюс важную роль играют и горькие воспоминания детства золотого. Поэтому и результат такой печальный.
— Чем же он печальный, кукла Лена?
— Хотя бы тем, что, в реальности, такой подход всегда твердо гарантирует им, что всерьез их никто воспринимать не будет ни при каких обстоятельствах. Поэтому любая продавщица легко уговорит тебя на что угодно. Так что уж лучше молчи, не зли меня.
Тем более, что у тебя, как, впрочем, и у всех евреев, к старости мозги окончательно утрачивают способность сопротивляется воздействию половых гормонов…
— Достигнувших весьма преклонных лет евреев часто обуревает всплеск супружеской активности, кукла Лена, тут ты права. В недельной главе «Хайей Сара» рассказывается о последнем периоде жизни Авраама, уже после смерти Сары: «И взял Авраам еще жену, женщину намного моложе него по имени Ктура. С тех пор и повелось…
— Вот и молчи, пока домой не придем. Не мешай мне выбирать…
Продавщицы в дорогих магазинах в Новом Уренгое, а такими магазинами город богат из-за высоких зарплат населяющих его работников Газпрома — это почти всегда томные женщины в леопардовых костюмах подчеркивающих их пышные формы сочными мазками. Сами же женщины в тигровых шкурах обычно украинки, реже русские, но фамилии они носят всегда кавказские или общемусульманские. По мужу, владельцу магазина.
О таких женщинах принято говорить: «Симпатичная баба, конечно, только блядь поди…». Официально эти милые дамы очень бедны.
К претензиям куклы Лены я всегда отнёсшись с пониманием и стараюсь ей не перечить. Раздумывая, как обычно в таких случаях, на тему несовершенства мира. Поэтому я молчу, слушаю их диалоги с куклой Леной… и жду, когда мы придем домой.
А дома скажу кукле Лене:
— Вся моя жизнь, кукла Лена — это всего лишь душераздирающая история о бежавшем из СССР передовике производства

к которому незаметно подкралась старость. А старость, кукла Лена, для еврея — это опасный период. Не такой, разумеется, как подростковый, но все же допускающий известные сюрпризы.
Поэтому, с твоего разрешения, я помогу тебе снять платье. Я, кукла Лена, мужчина среднего возраста (в очень широком понятии этого слова), с классическим плотно облегаемой футболкой пузом. А потому ждать милостей от природы мне уже некогда. Зато купить их у нее… Надеюсь, это не будет истолковано превратно?
— Ну перестань! Я не только из-за денег, правда. Мне с тобой весело, нехристь…
Маковецкий Михаил Леонидович

На Мерседесе по деревне под Рузой

— Угу. обвёл он меня радостным взглядом. Ну что ты на меня так уставился?

Буйные сюрреалистические видения эротического свойства опять полностью овладели твоим сознанием? Или трахающиеся невидимки привиделись? Неужели я на тебя такой порнографический флюид испускаю?
— Ты, ловким обходным маневром, сдавшись мне в плен, кукла Лена, нейтрализовала мою волю в своих жарких объятиях и овладела моими помыслами целиком и полностью. Это эпохальное событие мною пока до конца не осмысленно. Ну полностью ты меня гендерно дезориентировала.
— Евреи искренне считают, что они обладают монополии на половой инстинкт. Поэтому склонны о своих эмоциях, связанных с этой темой, с жаром рассказывать ничем не виноватым перед ними окружающим.
Свою любовь ко мне ты подкрепляешь финансово. Поэтому я отвечаю тебе взаимностью. Что не так?
— Еврей — это человек с задержкой развития, у которого период подросткового эротического возбуждения не кончается до глубокой старости, кукла Лена. Его крыша, снесённая в 15 лет, снесена навсегда. Евреи никогда не взрослеют, а поэтому не старятся и не умирают. Еврей вечен если его не убить. А его дискурс всегда крайне порнографичен. Еврей перевозбужден пока не упадет замертво. Покой еврею только снится. Обрезание обнажает в евреях что-то такое...
— Начинается: «После Гарварда удивить меня умным человеком было трудно». А сам вечернюю школу с трудом кончил. Причем по блату. Это твоя еврейская манера все время говорить: «Ну и що?» раздражает. Откуда это у тебя? Ну всё он не знает и все ему не так! А руки откуда у тебя растут я даже не хочу спрашивать.
Умеешь же ты говорить потрясающе нудно, христопродавец. Тебе бы хоть что-нибудь, помимо ума...
Это всё кукла Лена заостряя аргумент сказала. Лишь бы подстегнуть дискуссию. На самом деле она очень боязливая. Поэтому сама даже мухи не обидит, а придет мне на нее пожаловаться...
— Лучше бы покатал меня на своем Мерседесе по деревне, что ли? Простым трудящимся, занятым в сельском хозяйстве, это обязательно должно понравиться. А то они говорят, что я, со своими сиськами, способно только лесть на рожон и вляпываться в скандалы.
А так соседки порадуются, что их землячка спит не с испитого вида человеком в спецовке. Который весь покрытый шрамами, абсолютно весь.
Тут ведь у нас как? Важнейшие из искусств — это кино, вино, и домино. Причем вино доминирует. А ты им тут трагедию уровня Шекспира забабахаем. Король Лир нервно курит в сторонке. Мол:
— Ну, что нового? Плодитесь и размножаетесь потихоньку? Это правильно. А мы вот тут за покупками ездили, да заблудились. Никак дорогу найти не можем. Есть уже хочется, а дома ужин стынет — жульенчики, блинчики с икрой и тарталетки. Подскажите, Христа ради, где здесь поворот? Там еще лужа такая должна быть...
Как говорит моя мама: «Стаи стервятников кружат над простыми женщинами из народа. Просто сердце кровью обливается. С великим прискорбием я вынуждена констатировать, доченька, что мы живем в эпоху расхрабрившимися и, оттого, распустивших руки евреев. А этим грех не воспользоваться!».
— Поборники социальной справедливости могут ликовать, кукла Лена. Будем сегодня кататься на Мерседесе

пока бензин не кончится. Аттракция специально для нежных фиалок из деревни под Рузой. Двух улиц для этого вполне достаточно. Простые женщины из народа этот автопробег запомнит надолго. Тем более сегодня выходной день.
— А ты пиликать будешь?
— Обязательно. Тут курица на дорогу выйдет, там собака из-за забора гавкнет. Так что пиликнуть я буду неистово. И даже, не побоюсь этого слова, одержимо.
— Мне тоже попиликать дашь. Есть тут пара соседок... Хотелось бы их порадовать. Надеюсь, это приблизит их безвременную кончину. Эти суки мешают мне как таковой....
Мы в деревне под Рузой, малой родине куклы Лены. Лежим на сеновале. Ну, так получилось... Я ее люблю (куклу Лену, не деревню под Рузой). И с удовольствием сделаю ей приятное.