February 19th, 2021

Маковецкий Михаил Леонидович

Эйн-Бокек

Мы находимся на глубине -404 метра НИЖЕ уровня Мирового океана на берегу Мертвого моря в городе-курорте Эйн-Бокек.
Постоянных жителей в этом городе нет из-за его жаркого климата. Все, кто здесь работает, живут на перевале, в городе Арад, в 40 километрах от Эйн-Бокека. Там, на высоте 400 метров НАД уровнем моря мягкий приятный климат. Это настоящий уголок библейской природы, где среди благоустроенных тропинок можно заметить пасущихся антилоп, серн и даманов…
Но на работу жителям Арада приходится ездить.
В Эйн-Бокеке купаться, если плавание по поверхности Мёртвого моря можно назвать купанием, можно круглый год. Этот снимок

сделан в середине января, температура воды +24 градуса, воздуха + 25 градусов.
Эйн-Бокек представляет собой странного вида набережную, вдоль которой расположены отели. В городе есть несколько торговых центров, где туристы отовариваются главным образом разного рода мазями Мертвого моря, но, в принципе, там можно купить все.
Странность набережной заключается в том, что с нее сделаны специальные спуски в воду. Без этого в воду зайти трудно — тебя из воды выбрасывает вверх из-за ее высокой плотности. Поэтому в воде сделаны специальные перила, чтобы за них держаться.
Как только кукла Лена эти перила отпускает — вода ее немедленно переворачивает кверху попой. Попытки куклы Лены стать на ноги в воде бессмыснлены и обречены на провал — попу немедленно выбрасывает из воды — и мне вновь и вновь приходится предавать своей возлюбленной вертикально положение.
Кукла Лена берется рукой за перила, снова пробует встать на ноги — но законы физики неумолимы… И, ее достойная всяческих похвал попа немедленно вновь катапультируется строго вверх…
— Что за сионистские игрища! — возмущается поведением вод Мертвого моря кукла Лена, — Не отходи от меня, христопродавец! Я боюсь. И на кухню хочу, в центр Москвы, в квартиру на Новослободской

Ты зачем меня сюда привез, мировая ты закулиса? Сидел же там, мной обласканный. Но нет, все вы, жидо-масоны, секта шарлатанов какая-то вечно вас кудато тянет в поисках приключений на свою задницу.
Почему я не могу в воде встать на ноги, я кого спрашиваю? Я— простая женщина из деревни под Рузой которая преклоняется перед мудростью и деяниями вождя — а меня тут из воды выбрасывает не понятно почему…
— Не буду скрывать горькую правду, любимая. Вернее, кисло-сладкую, да еще с перчинкой. Привез я тебя сюда из-за того, что я слишком чувствителен и раним, кукла Лена. А также влюблен в тебя как мальчишка.
И, кроме того, я чрезвычайно, до невозможности польщен таким вниманием к своей персоне, — отвечаю я, бережно переворачиваю куклу Лену животом вниз, кладу ее ладошку на перила… — Пойдем в торговый центр пообедаем. Или ты хочешь еще покупаться?...
— Опять, ну что ты будешь делать! Это какое-то надругательства над правдой. Да, в 15 лет я уже обладала вполне сформировавшейся фигурой с впечатляющими формами. А в Новом Уренгое я получила должность за взятку сексом. Но чтобы я не могла в воде встать на ноги!? — это кукла Лена пробует встать на ноги снова — и ее попа вновь обращается строго в центр голубого неба…
— А после обеда ты погуляешь под кондиционером по магазинам, — как бы между прочим сообщаю я, — Тут вся косметика Мертвого моря оригинальная, никаких подделок здесь быть не может.
Перспектива пройтись по магазинам возвращает, наконец, кукле Лене душевной равновесие, и она соглашает выйти на берег.
— Вот и правильно, — говорю я. намекая на безуспешные попытки своей возлюбленной встать в воде на ноги, — Мы не можем ждать милостей от природы, взять их у нее — наша задача. Ну, или, по крайней мере, их купить.
—Угу, сладкие мифы марксизма-ленинизма вновь овладели твоим разумом, космополит ты безродный. Ностальгируешь по спецраспределителям, куда тебя не пускали, и газете «Правда» вместо туалетной бумаги, христопродавец?
— Евреи, кукла Лены, в принципе склонны к подвигам мысли и духа, — не стал спорить я.
— Угу, я забыла, что еврея в принципе спрашивать не о чем нельзя. Потому что в ответ он срезу начнет рефлексировать, причем крайне эмоционально и многословно. Причем безо всякой связи с содержанием заданного вопроса.
Но ладно уж, — в ответ на мое замечание милостиво соглашается кукла Лена, — пошли в ресторан, труженик ты заполярных забоев, тебе все равно пора инсулин колоть. Только ты мне перевеешь, нехристь, что там на всех этих мазилках написано.
— Кукла Лена, там почти все продавщицы говорят по-русски. Они тебе лучше меня объяснят…
Маковецкий Михаил Леонидович

Вы очень кстати — здесь кипит разврат!

— Заболел петух ангиной, не поет вторую ночь. И нравственные коллизии у него никак не прекратятся. Что случилось?
— И вот она, вся голая от гнева

Ну что ж, придется вами насладиться. Лежи вот здесь — и бусы не снимай.
— Ой, да делай что хочешь. Надоел уже.
— Нет, так целей гнусных мы здесь не достигнем. Мадам, включили б, что ли, габариты.
— Да лежу же по-человечески! Ну что тебе еще надо?
— Любимая, да ты и собеседник!
— Пришел поэт и сразу, блин... Всё у вас не как у людей. Христопродавец. Порой как раз дебилы нас и не подводят. А с тобой как-то сложно всё.
— Страшусь: не звезданула бы по морде. Могучими руками трудовыми, в мозолях. В порыве ярости под вечер пребывая.
— Тебе? Да, ты мужчина пожилой и морщинистый. И зовут тебя Ваня Шустер-Гойхман, что, согласись, не может не напрягать. Но ты же за любовь деньги мне на карточку «Мир» переводишь. Или ты считаешь, что я — с дуба упала головой об жёлуди? Так, полная гнева размышляю, стоит ли оседлать волну, не больше.
— Грачи улетели, крокодил укусил, акулы приплыли? С чего волна набежала то? Неправильно себя ведете, гражданочка. Несознательно!
— Ой, да никакой волны, так, рябь легкая. Просто незатихающий скандал на малом огне поддерживаю, чтобы ты не зазнавался. Но, при этом, могу с тобой обсудить вопросы и нюансы потери девственности. Включая актуальные аспекты. Причем охотно. Мне это никак не мешает.
— Ах, раствори мне хоть немного кофе, кукла Лена. Расстроен я. Не в состоянии.
— А что такое? Ударился случайно головою? Да так...
— Автобус вахтовый, на шасси Урал 3255-0010-01, в аренду сдать хотел я, кукла Лена. А контрагент утробисстый попался. Двуличный индивидуум, недоверчив. И шуточки у него: «Гнойного взяли за клитор и не отпускали пока всех не сдал»»....
— Говорить с ним — это встать на горные лыжи и тут же сломать ногу. Вроде уже согласился на всё — и тут снова в путь, степь да степь кругом. Да ты его знаешь, кукла Лена. Он мне еще в прошлый раз своей портрет подарил на разделочной доске

— Это бывший мент который?
— Он самый. Я ему: «Новьё. Почти муха не сидела»... Но был послан. По матушке... Сейчас я разрыдаюсь!
— Аж стихами заговорил, нехристь, так расстроился. Тебя, случаем, глистами в детстве пугали? Был у нас такой один в деревне под Рузой, так его, чуть что, когда маленький был....
— А аскариды — это тоже глисты, кукла Лена?
— А ты как думал? Да наверняка! Он же кошатник, который вахтовку не взял. Меня надо было к переговорам привлечь. Я бы его уломала. Ты то, небось, как всегда, развел: «Как Вы могли, ведь это одуванчик!».
Ну вот он и не сдержался. И послал тебя пешком по ягелю. А для меня это ни в коей мере не повод закрыть рот. Даже наоборот. А я бы с ним издалека начала. Он мне:
— Паренек то он у Вас хороший, кукла Лена! Но, не иначе как кастрированный?
Ну мент бывший, подозрительный, всюду козни видит... А я бы ему в ответ, почувствовав себя оскорбленной:
— Обижаете, Василий Гаврилыч! Кошачий мужчина в самом расцвете сил. Яйцо к яйцу... А что на кошечку вашу так вытаращился — так это исключение, подтверждающее диагноз. Да и чувства взыграли. Страстью пронзило котика.
Или могла бы привлечь к теме вахтовки внимание каким-нибудь другим пизъдецом. Глядя по ситуации, тут уж как буйная фантазия подскажет. Ну и так, слово за слово, мягко, ненавязчиво, перешла бы к теме необходимости взятия вахтового автобуса в аренду.
— Твоя моральная правота, кукла Лена... Ты, как сказали бы философы прошлого — идеальна. Твоя риторика действительно иногда бывает несколько воинственной, но в убедительности ей отказать невозможно. Это, не говоря еще о твоей красоте. А мне действительно не хватает брутальной вещественности и неукротимого напора, тут ты права...
— Угомонись, переживем. Ты то у меня нереальный красавец, а это главное. Кончай заниматься самоедством, пошли на кухню, я тебе кофе сделаю. Я у тебя девушка хоть и с лишним весом, но и во мне есть свои достоинства. И не малые...