March 24th, 2021

Маковецкий Михаил Леонидович

Пляжная татуировка

Кукла Лена покорно стоит, повернувшись ко мне спиной, и бурно выражает возмущение моим самодурством:
— Это надо сказать открыто, и стесняться тут нечего. Я для тебя, обормот, просто маленькая девочка которая всегда виновата. Чуть что — и отческий шлепок по попе. Приучил меня, христопродавец, идти по жизни маленькой испуганной девочкой, крепко вцепившись за ладонь взрослого дяди — тебя, жидо-масона...
Я молчу и старательно тру мочалкой спину куклы Лены. А случилось вот что:
Мы летали покупаться в Израиль. Тель-Авив в августе — это +35° при сильной влажности. При напоминании об этом у меня от стресса выпадают волосы на ногах. Зато октябрь — это конец купального сезона в стиле пряного декаданса. А в ноябре уже температура воды начинает снижаться. И потом, каждый еврей, по моему мнению, должен хотя бы периодически бывать в Израиле, чтобы почувствовать, как падает с души камень страха.
На израильских пляжах, помимо прочего, существует такая аттракция — наносят какую-то фигню, в результате чего на теле появляется типа настоящей татуировки, отличить невозможно. Но где-то за неделю она постепенно смывается..
У туристов это очень популярно, потому что стоит недорого, ты неделю ходишь по пляжу с самым вычурным рисунком через всю спину, а после окончания отпуска от этой «татуировки» остаются одни воспоминания и фотографии.
Кукла Лена, воспользовавшийся утерей мной бдительности, не только нанесла себе на спину орнамент, но ей еще туда и ракушки наклеили.

Ракушки смылись тем же вечером, а вот орнамент на спине, на момент возвращения на Новослободскую, хотя и поблек, но сохранился.
Вот я и поставил куклу Лену в душ, и стараюсь смыть восточную роспись с ее спины. А, тем временем, ее возмущению нет предела:
— А вот старая коммунистка говорит, что на протяжении веков евреи пытаются впрыснуть свой яд простому народу. В том числе и половым путем. Но большинство простых женщин из народа — против этого, а не «за», как это кажется на первый взгляд. И она права.
Я молча продолжаю свое дело, мое терпение безгранично, но кукла Лена не унимается. Тем более, что, в связи со случившимся, старая коммунистка, оказывается, затронула и иные темы:
— А еще старя коммунистка говорит, что для сисястых баб из простого народа связь с восточными мужчинами и прочими турецко-подданными христопродавцами — штука опасная. Зaeбут и мозг тоже.
— Я, как мне кажется невозмутимо, бережно тру мочалкой ее спину.
— Да, я девушка обездоленная и безответная, а ты этим пользуешься, сионист. А все потому что нахожусь в том возрасте и не в тех изящных формах, христопродавец, когда гарантировано женское счастье. Если бы не ты, мировая закулиса — кто бы еще взялся меня кормить, поить и воспитывать? Только поэтому я не сопротивляюсь…
— Признаю, кукла Лена, что даже я не идеален, — говорю я, и чтобы было удобней тереть ей спину, свою левую руку кладу на ее живот… Сделал я это напрасно.
Поэтому поворачиваю куклу Лену лицом в свою сторону и все также молча начинаю вытирать ее белое тело полотенцем.
— Все смыл, мировая ты закулиса? — спрашивает она.
— Нет, еще осталось, — выдавливаю из себя я. После чего забираю из ее руки халат, который она собиралась надеть, и вешаю его обратно, где он висел.
— Чего молчишь, жидо-масон? О чем ты сейчас думаешь? Так и знай, твои жалкие попытки оправдания в этот раз не пройдут, христопродавец!
— Думаю я о том, что у тебя кукла Лена, слишком хрупкая и маленькая ладошка для простой женщины из деревни под Рузой.
При этом ее пальцы из своей ладони я, естественно, не выпускаю.
— Кукла Лена, забудь, пожалуйста, хотя бы на минуту о старой коммунистке.
— Почему это?
— Потому что интим не предполагает присутствия посредников.
— Дай хоть тапки надеть, обормот.
Опираясь на мою руку, она одевает тапки, и я веду свою куклу Лену в спальню. В одних тапках.
Маковецкий Михаил Леонидович

Взятка

— Как говорит моя мама: «Евреи– что они несут природе и людям? А тебе твой деньги на карточку «Мир» переводит. Теперь вопрос — есть ли способ удержать их в узде? Да только кровать, доченька!».
— Это ты в каком контексте свою маму процитировала, кукла Лена?
— Заняв высокий пост, — на совещании сетовал наш гендир, — многие начинают брать большие взятки. Остальные же это продолжают делать в прежнем объеме.
Все думали, что гендир был настолько пьян, что не сможет сказать и своего имени. А он видишь как!
— Наш гендер — святой человек, кукла Лена. Он никогда не обманывал девушек, на которых обещал жениться. В результате чего и был женат толи 12, толи 13 раз. А еще он пишет мемуары.
— Ты их читал?
— Читал. Первая глава называется «Маньяк 16 лет насиловал девушек-сиамских близнецов. Пока они не родили ему малютку». Вторая глава — «Солдат, будучи на побывке, съел бабушку с овей возлюбленной. Но, несмотря ни на что, его возлюбленная родила ему малютку». А еще в его мемуарах есть интервью с бумбарашками, вурдалаками и двухтысячелетней девочкой из Иерусалима....
— Ведь врешь? Уверена. Прям все ему малюток так и рожают! Особенно девочка из Иерусалима. И откуда он ее здесь, в Новом Уренгое, взял только. В сугробе откапал?
— Хочешь верь, а хочешь не верь. Но вот смотреть на меня так не надо, кукла Лена

Лично я взяток никогда не брал. А, в остальном, мама твоя права, конечно.
— А что тебе мешало? Обрезание? А так брал бы взятки, снимал бы потихоньку на эти деньги каких-нибудь нетребовательных представительниц древнейшей профессии...
— Именно оно, кукла Лена, обрезание и мешало. Ну ты прямо в корень смотришь.
— От мамы передалось. А ты как думал?
— Взятка — это должностное преступление. А я никаких должностей не занимал не смотря на мои большие способности.
— Происки завистников?
— Они самые. Злобные антисемиты интриговали страшно. Знаешь, ка обидно было? А среди твоих знакомых были взяточники, кукла Лена?
— Нравы моих знакомых девушек были очень раскованные, это да. Более того, многие из них, даже модельной внешности, матерились, используя при этом грубые жесты. И за деньги они дарили свою любовь — это было. Говорю это тебе в качестве отрезвляющего предупреждения, обормот. А то тебя просто не обуздать сегодня. Я серьёзный тебе говорю, а не так, как иногда.
— Наверное не только за деньги, кукла Лена?
— Да всяка бывало. Тут «Чтобы меньше пъиздежу — делай всё по чертежу!» — как говорится. Одна за ящик шифера, помню, любовь свою подарила. Бывало — еще за что, по мелочи... А вот чтоб прямо взятки? Да не было такого у нас.
Ты думаешь, пока я тебя не встретила, мне легко было? Ты не подарил несметные богачества, конечно, но деньги все-таки, за любовь мою к тебе неземную, на карточку «Мир» исправно переводишь. Да и маме натащил в дом даров — розеток не хватает... У всех кризис, вирус, понос и золотуха, а я у тебя смотри какая!
А ты как думал? Согревать пятую точку, уткнувшись лицом в грядку — ну не моё это! Нашли дурочку горбатиться. Ну не имиджево это, с моими то сиськами. А ведь приходилось собственными руками, в поту и слезах... «И устыдившийся тракторист на ней хоть и по пьяни, но всё-таки женился» меня тоже не устраивало. А тут мама еще ноет: «Замуж взяли бы тебя хоть разок, доченька...». Да ну ее!
Такая вот история девочки, осиротевшей в море.
Ну и что ты не меня опять уставился? С целью усыпить мою бдительность? Крутишь тут перед ним разными местами, вся жуть, какая хорошенькая — а он рот открыл и лыбится. Как-то всё у вас, у евреев, изощрённо и причудливо.
— Ты прекрасна в разных ракурсах, кукла Лена

Да и люблю я тебя. Вот на тебя и уставился.
— Ну начинается. Фитнес-тренеры раздают советы. Сказанул он, блин, будучи существом утончённым. А лапаешь тогда меня зачем? Ну всё, вежливые раскланивания кончились. Убрал ручища, кому сказала! А то прищемлю сейчас крышкой унитаза кое-что — сразу не так у меня не так запоешь. Вопреки самым мрачным прогнозам. Поднял он мне тут на меня знамена свободы...
И плита у меня включена, поешь сначала. Ну пусти, правда...