June 15th, 2021

Маковецкий Михаил Леонидович

Турция подкралась незаметно

Главный конфликт, который много лет полыхает на Ближнем Востоке — это конфликт между сагиттами и шиитами. Война в Сирии — это один из театров военных действий суннито-шиитской войне. Но все это было верно до недавнего времени, пока Турция не вторглась в Сирию. С этого момента над арабским миром возникла новая-старая угроза — турецкая.

До Первой мировой войны в течение 400-сот лет весь Ближний Восток входил в состав турецкой империи, которая тогда называлась «Османской». До недавнего времени была уверенность, что США и Россия не дадут Турции осуществить проект восстановления Османской империи, даже в той или иной мере усеченный.
Но Турция вторглась в Сирию — и ни США, ни РФ не стали ей мешать. Так что теперь, барабанная дробь, Турция уже дрожит от нетерпения, понимая, что процесс восстановления Османской империи пошел. Очевидно, что «Оливковая ветвь» — это только ягодки, и что после курдского Африна Турция начнет воссоединять с собой пока формально сирийскую мухафазу Алеппо. На турецких картах город Алеппо давно обозначается как турецкая территория…
И остановить вставание с колен потомков янычар вряд ли удастся, даже если кто-то захочет это сделать. Тем более, что никто особо и не возражает Бывшие вилайеты османской империи, Ирак, Сирия, Аравия экзамен на существование в качестве самостоятельных государств не выдержали, сейчас это особенно очевидно, в первую очередь для населения этих стран.
Тут Турции так или иначе придется договариваться только с обладающим атомной бомбой Израилем, чтоб он был здоровенький. С остальными странами и народами Ближнего Востока туркам договаривать не о чем.
В XII веке во время крестовых походов Ливан и Палестина вошли в состав Иерусалимского королевства крестоносцев. В 1261 году крестоносцы были изгнаны египтянами, и этот регион находился в составе Египта до 1516 года. В 1517 году турецкий султан Селим I (по арабский имя «Селим» воспроизводится как «Сулейман») присоединил эту территорию к Османской империи, где она и пребывала до 1918 года.
Евреям на эти исторические экскурсы наплевать — в это время у них была своя история, происходившая в Европе. Но, кстати, стены Старого города Иерусалима возведены в 1538 году по указу именно султана Сулеймана I Великолепного. Протяженность стен составляет около 4.5 км, они имеют высоту от 5 до 15 метров, и толщину до 5 метров. Местами, правда, встречаются остатки римской кладки и кладки эпохи крестоносцев.
Для остального населения Ближнего Востока, конгломерата различных народов и религий, живущих друг среди друга, возвращение в лоно матери-Османской империи — представляется вариантом вполне приемлемым. По крайней мере единственным, способным остудить бесконечную кровавую баню в регионе. Тем более, что о преданности народов партии, правительству и лично товарищу Сталину ходили легенды. Но, применительно к Османской империи, это были не легенды, а были.
Потому что Османская империя была достаточно либеральна. По крайней мере более терпимой к национальным и, в особенности, к религиозным меньшинствам, чем империи европейские. К примеру, там существовали миллеты — это автономные от центральной власти Оттоманской империи и имперского законодательства культурные автономии.
И управлялись миллеты, соответственно, патриархом, верховным раввином, католикосом и т. д, в подчинении которых были собственная полиция, суды и фискальная служба. А центральная власть империи уже имела дело с руководством миллетов. Евреи в Речи Посполитой обладали такого же рода культурной автономией, фактически точной копией османского миллета.
Во времена Османской империи, в частности, был назначен главный сефардский раввин (Хахам Баши). Когда в Палестине власть захватили англичане, они, кроме сефардского главного раввина назначили и ашкеназского главного раввина. Это произошло в 1921 году.
И, с тех пор и по настоящее время в Израиле рубанут один, а главных раввинов два — сефардский и ашкеназский. Причем главный сефардский раввин официальное облачение имеет для религиозного еврея имеет более чем странное. Потому что это наряд высокопоставленного чиновника Османской империи.
После распада Османской империи в регионе все пошло наперекосяк К примеру, Ливан. В 1926 территория Ливана была отделена от Сирии, и Ливан стал отдельной территориальной единицей, управляемой, однако, французской администрацией. В 1940 году Франция была оккупирована Третьим рейхом. В Ливане сформировали национальное правительство. В 1943 году Ливан официально приобрёл независимость. С тех пор его сотрясают бесконечные гражданские войны.
И будут сотрясать, пока он снова не станет регионом Турецкой империи. А мелким вонючкам, мешающим вступить в светлое завтра, сам народ быстро укажет их законное место.
Для соседней Сирии единственный способ прекратить войну — это стать частью турецкой империи. Другая альтернатива — бесконечная война всех со всеми. Как, собственно, и в Ливане.
Внешние игроки, так называемые «великие державы». С их стороны богатырского удара лопатой по большой навозной куче не будет. Турция требует отменить Лозаннский договор 1923 года, согласно которому Османская империя распалась на собственно Турцию, а также Аравию, Египет, Судан, Триполитанию и Киренаику (которую Муссолини соединил в одно государство назвав его «Ливия»), Месопотамию (Ирак), Палестину (нынешние Израиль и оккупированные им территории), Трансторданию (нынешняя Иордания), Ливан, Сирию, а также острова в Эгейском море, отошедшие Греции. В этом суть нынешнего новоосманского проекта.
Собственно, и сейчас Турция скорее многонациональная империя, чем национальное государство. Этнических турок там вряд ли более половины населения. К примеру, в восточной Турции (западнее Трапезунда и далее на юг, до Средиземного моря), этнических турок практически нет.
Север этого региона — Лазистан — это участок черноморского побережья вплоть до Трапезунда, населенный грузинами-лазами (исповедующими ислам, который они приняли в XVII веке). Собственно, Аджария — это часть Лазистана, который принадлежит Грузии, а не Турции. В русских источниках XVI—XIX веков эта территория упоминается как часть как «Турецкая Грузия».
Южнее лазов жили армяне. В ходе геноцида 1915-16 годов население западной Армении было уничтожено. Но сама территория западной Армении этническим туркам не досталась. В настоящее время территория западной Армении заселена курдами. Сами же курды жили, и сейчас живут в эго-восточной Турции. Они этот регион заселили на тысячелетия раньше, чем турки, которые пришли на Ближний Восток относительно недавно из Средней Азии.
Национальный вопрос в Терции решается так же, как во Франции. Согласно официальной идеологии, введеенной еще Ататюрком, все население Турции является турками. Лишь курды, хотя тоже считаются турками, но «горными турками». Все остальное население страны, независимо от его реальной национальной принадлежности, считается так же турками, которые должны и говорить по-турецки, и думать. Янычарский интернационализм — он такой…
Повторюсь, возражать против новоосманского проекта, похоже, особо никто не собирается:
РФ. Изначально плотность советского презерватива была настолько высокой, что изделие № 2 могло выдержать объем ведра воды. Но, с тех пор, этой воды утекло много. Сегодня Россия договаривается с Турцией, не особенно беспокоясь о том, что там булькает в турецком подбрюшье. Лезть туда у РФ нет ни ресурсов, ни желания. Единственно, чего хочет Россия — это сохранение своих военных баз в восточном Средиземноморье. А остальное — как получится.
США. Будут стараться держать все под контролем издалека безо всякой рефлексии. Увязать непосредственно в Ближневосточных пустынях у них желания тоже нет и не предвидится. Им хватило Ирака, Ливии, Афганистана.
Китай. Будут смотреть на ситуацию издалека и принимать ее такой, какая она есть. У них вообще нет традиции какого-то завоевывать.
Европа. Христианская цивилизация на Ближнем Востоке явно агонизирует. Да и в Европе, собственно, тоже. Европа, ровно 100 лет назад развалившая Османскую империю согласно пакту Сайса-Пико, сегодня явно здесь не игрок. Вмешаться в ближневосточные дела Европа не сможет, даже если и очень захочет — нет у нее для этого ресурсов ни военных, ни душевных.
И уж конечно, арабский (суннитский) мир, погрязший в болоте огня и крови, противостоять Турции не сможет. Арабы считают турок «младшим братом» арабских шейхов — «молодыми мусульманами», потому что турки приняли придуманный арабами ислам, существенно его изменив под религию упорядоченного развитого государства.
Турецкий ислам (суфии) достаточно далек от арабского (ваххабизма) варианта ислама, религии неподчиняющихся никому кочевников. Мой текст «Суфизм и ваххабиты» подробно разбирает различия между турецким и арабским исламом. Но что делать, сегодня арабам придется вновь стиснуть зубы и потерпеть.
С Ираном, если он ближайшее время не развалится сам, Турции также придется воевать неизбежно, и вот почему. В Иране живет до 20-ти миллионов азербайджанцев. Азербайджанцы — эти те же турки, разница только в том, что турки — сунниты. А азербайджанцы — шииты.
Но здесь национальное явное преобладает над религиозным. Не зря в ныне независимом (бывшем советском) Азербайджане перешли на латиницу, то есть турецкую азбуку. Один народ, один язык, одна азбука…
Так что на Ближнем Востоке скучно не будет.
Маковецкий Михаил Леонидович

Библиофил

У нас есть один клиент, который довольно часто берет у нас что-нибудь в аренду, правда по мелочи. Сейчас вот у него возникла острая жизненная необходимость в Насосе бочковом ручном «BellPaun»13055. Недели через две придет еще за чем-нибудь. И в цену он не упирается.
Ну всем хорош, но один изъян у него все-таки есть. Он — библиофил. Причем воинственный. Каждый свой визит он мне дарит книгу, причем не менее килограмма весом

Я с бумаги не читаю уже минимум лет 20. Тем более эту полную чушь и несусветную ересь. Короче говоря, погружаться в пучину классики социалистического реализма я не собираюсь категорически. Да и кукле Лене эти его лауреаты Сталинской премии вот уже где сидят! Это, не говоря уже о том, что они и пыль собирают, да и ставить их некуда. Одна книга как рулон туалетной бумаги! Ну просто кретин-колхозник, блин.
— Моральные императивы жителей деревни под Рузой мне хорошо известны, кукла Лена. Но делать то что? Один Семен Бабевский получал Сталинскую премию ежегодно с 1948 по 1952 год. Меньше кило — полутора не одного полотна. А это уже книжный шкаф. Ну какой-то выход должен быть! Посоветуйся с мамой. Она у тебе мудрая женщина, прожила жизнь.
— Я уже советовалась.
— Ну, и что она рекомендует?
— Пожар. Клетку с попугаем мы вынесли в последнюю минуту. Но богатейшая библиотека утрачена безвозвратно. Унитаз не пострадает, не волнуйся. Я помню твои сильные качества, христопродавец!
— Я пока не страдают повышенной наивностью. Поджог — это статья. Не-ет, носители антипартийных взглядов и в этот раз потерпели полный идейный крах кукла Лена. А переоценки идеологических акцентов мы никому не позволим! И это закономерно.
— Пустая демагогия и декламация самых высоких слов. Правоверный лакировщик действительности. Молчи уже! Хоть бы постыдился, я имею ввиду.
…Однажды он безжалостно приволок нам роман Леонова «Русский лес».
— Произведения с преобладанием идеологии русского и советского патриотизма, — с чувством похвалил я «Русский лес», — Обязательно почитаю в ближайший шабат.
— Повысившаяся сознательность, растет уровень политической зрелости творческой интеллигенции. Что не может не радовать, — холодно прокомментировала мой поступок кукла Лена, — Сегодня ты спишь на диване, у меня голова от тебя болит. Вычти мой гонорар за эту ночь их тех денег, которые ты переводить мне на карточку «Мир» за то, что я с тобой сплю. Ничего, не обеднею! Изверг ты — я для тебя всё делаю, а ты…
— Кукла Лена, ну не надо на этом так акцентироваться. Ну ради всего святого, ну какой диван? Я тебя не понимаю….
А как я должен был поступить!? Однажды я уже проявил преступное легкомыслие в этом вопросе. Это был «Орден Красной Звезды», сам Бабаевский. Том почти не погрызен крысами. Прижизненной издание, богатая обложка, кило триста весом без пыли. А я взял и отказался принять в дар столь ценный подарок. Кукла Лена уговорила. Жалостливо так на меня смотрела

Она не сказала мне: «Ты хочешь, чтобы я красиво заплакала?». Но это читалось в ее выразительном взгляде. И я не смог устоять.
А он отказался брать в аренду Пилу дисковую электрическую «Интерскол» ДП-1600. Пустячок, а неприятно. Выбрасывать советских классиков на помойку боязно — а вдруг попросит показать? И что делать — ума не приложу!
…А выход оказался на поверхности. Наша соседка по лестничной клетке предложила нам снять ее квартиру. Правильно говорит кукла Лена: «Никогда не надо опускать руки и отчаиваться». Перечитывал я тут недавно постановлении ЦК КПСС от 28 мая 1958 года «Об исправлении ошибок в оценке оперы «Великая дружба».…
Да не пойду я психиатру, кукла Лена! Да, постановления ЦК партии (1946–1948 гг.) о необходимости преодоления в советском искусстве космополитизма кровь мне действительно волнуют. Но я и не такое на ногах переносил. И ничего — жив, здоров и неплохо упитан. Так что не нагнетай, пожалуйста…
Маковецкий Михаил Леонидович

Как в Израиле отменяли идиш

Автор этого текста Михаэль Дорфман выражает благодарность проф. Анне Штерншис (директор Центра еврейских студий Торонто), Елене Носенко-Штейн (Институт востоковедения РАН), а также друзьям в Израиле, Украине, США и Канаде, и библиотекарю CIPU Жанетт Ковальски, оказавшей содействие в поиске редких изданий.

В воскресенье, 18-го июля 1948 года редактор коммунистической газеты "Коль ха-Ам" Меир Вильнер явился в военкомат по ул. Калишер в Тель-Авиве для несения воинской службы. На рутинный вопрос, какие языки он знает, Вильнер ответил: иврит, польский, немецкий и идиш. Офицер заявил, что идиш — не язык. Вильнер возмутился, но ему возразили, что издан приказ верховного командования: идиш — не язык. Ивритские газеты отнеслись к инциденту без удивления, мол, идиш — наследие галута (диаспоры), и в новом государстве ему нет места.
Я слышал эту историю много раз, а вот продолжения не знал. Шмуэль Микунис, представлявший компартию в Законодательном собрании (предшественнице Кнессета) подал запрос главе правительства Бен-Гуриону. Тот ответил, что приказа такого нет, и он разыщет и накажет виновника самоуправства. Однако тот же Бен-Гурион несколькими годами ранее публично возмущался произнесенной на идише на сионистской конференции речью подпольщицы из Варшавского гетто Ружки Корчак, мол, зачем нам здесь иностранный язык?
Более четверти века в Израиле я так или иначе был связан с активистами идиша и идишкайта. В их рассуждениях красной нитью проходила мысль об уничтожении идиша сионистским истеблишментом. Помню, как плодовитый публицист, редактор и исследователь Ицик Луден говорил всем, кто был готов слушать, что Израиль убил идиш.
Сегодня, когда все эти критики ушли в лучший из миров, "Израиль", наконец, решил ответить. Обвинения опровергает израильская исследовательница Рахель Рожански в своей книге "Идиш в Израиле. История" (Yiddish in Israel. A History by Rachel Rojanski), изданной в Университете Индианы. Автор подчеркивает, что ее "выводы категорически противоречат заявлениям идишских активистов о якобы намеренной антиидишской политике в Израиле". Рожански два десятилетия добросовестно интервьюировала всех ведущих активистов идиша и членов их семей, но отметает их свидетельства, как предвзятые, предпочитая опираться на официальные документы, в которых нет приказа о запрете этого языка.
Приведенные в книге многочисленные документы демонстрируют, как большие начальники, правительственные комитеты и общественные комиссии отменяли идиш; как власти дискриминировали, оскорбляли и ограничивали деятельность идишских театров и прессы; как опускался престиж языка и культуры европейских евреев; как сам идиш в Израиле подвергался гонениям и опасности запрета. Действительно, не существует декретов, запрещавших идиш в Израиле. Но они и не были нужны. В книге множество документов, свидетельствующих, что идиш в Израиле отменили с помощью государственной гегемонии во всех сферах жизни.
Для объяснения происходившего Рожански несколько раз обращается к теории престижа Антонио Грамши. Грамши интересовало, как и почему народы принимают язык и культуру, как функционируют механизмы, мирным путем устанавливающие культурную гегемонию победившего пролетариата. Грамши изучал необыкновенно эффективную деятельность иезуитов. Например, в Украине в XV — XVI вв. никто насильно не вводил католицизм. Иезуиты просто основали сеть университетов, куда стало престижно отправлять отпрысков украинской православной шляхты. Сто лет спустя украинцы оказались практически без своей элиты. Украинские магнаты, гордые княжеские роды, потомки Рюриковичей оказались ополяченными в лоне римско-католической церкви. Продолжение известно — кровавая гражданская война, известная как Хмельнитчина, трагическая потеря украинской автономии и крах Речи Посполитой.
В книге Рахель Рожански множество документов, официальных писем и протоколов. Они дышат ненавистью к идишу, к культуре ашкеназских евреев. Гегемон здесь — сами ашкеназы, зелоты, обуреваемые идеологией отрицания своего прошлого, еврейского местечка. Рожански находит более или менее убедительные объяснения, мол, молодая сионистская культура опасалась конкурировать со старой идишской.
Но объяснить можно и политику Евсекции (создание новой национальности советских евреев). И даже советский государственный антисемитизм (после Холокоста евреи больше не отвечали сталинскому определению национальности, а после образования Израиля и вовсе стали иностранной национальностью, вроде немцев, поляков или корейцев, и их надо было ассимилировать). Можно найти внутреннюю логику в любой политике в истории человечества.
Разумеется, Израиль — не сталинский СССР (а я слышал от заслуженных идишистов и куда более обидные сравнения). Факт, что еврейское местечко было неразрывно связано с идишем, вовсе не означает, что крах местечкового уклада означал и крах идишистской культуры. Наоборот, еврейская культура создавалась в больших городах и всегда была европейской городской культурой. Идиш уходил в города вместе с евреями. Лишь осуществление фашистских и коммунистических проектов подрезало корни культуры еврейского народа. Сионизм "отменил" идиш и помог подтолкнуть его дальше в пропасть.
В последние десятилетия различные феномены контркультуры обращались к идишу, как ультимативной культуре преследуемого меньшинства. Рожански отказывается считать идиш в Израиле культурой меньшинства. Действительно, носители идиша принадлежали к господствующему в то время большинству по всем социоэкономическим параметрам. В еврейском государстве они имели все основания рассчитывать на уважение к своей еврейской идентичности.
Сионистское государство строило свою идентичность вокруг иврита. Лидеры еврейского ишува в Палестине видели себя защитниками молодой национальной идентичности меньшинства. Они считали, что им грозит глобальная идишская культура с литературой мирового класса, с активной прессой и общественной жизнью. Идиш до Холокоста был культурой подавляющего большинства еврейского народа (11-12 миллионов из 16-ти). Когда читаешь тексты того времени, явно ощущаешь тревогу, которую часть украинских элит испытывает сегодня по отношению к русскому языку и украинской двуязычной идентичности.
Идиш отменяли в угоду экстремистской идеее шлилат а-галут (отрицания диаспоры). Две тысячи лет истории "между Танахом и Пальмахом" (фраза писателя Йорама Канюка) считались вредными и подлежащими забвению. В этой парадигме культуре на идише и других еврейских языках (ладино, иудейско-арабском, бухарском и др.) было "приказано исчезнуть". По современным понятиям, тон сионистской пропаганды вплоть до конца 1970-х можно запросто назвать антисемитским.
Уже в 1970-е в Израиле осознали, что политика "плавильного котла" оказалась несостоятельной. Тогда были приняты меры для поддержки идиша. Но было уже поздно. Идиш не могли вернуть ни субсидированные литературные журналы, на которые мейстрим не обращал внимания; ни пышные всемирные конгрессы идиша с участием главы правительства и обильным угощением (я сам бывал на нескольких); ни бюрократическое творчество Государственного управления по делам идиша; ни введение идиша в программу нескольких школ, как второго иностранного (!) языка; ни крупные литературные премии (премия им. Мангера была крупнейшей в стране). Эти меры принимались не ради идиша, а ради абсорбции идишистов-иммигрантов из СССР. Еще больше, ради асбары — пропаганды сионизма и имиджа Израиля, как центра еврейской культуры.
Как все еврейские истории, история идиша в Израиле состоит из парадоксов. Политики, воротившие нос от идиша, санкционировали издание партийных газет на этом языке, хорошо понимая электоральный потенциал выходцев из Восточной Европы.
Единственный проект, доживший до сегодняшнего дня — кафедра идиша в Еврейском университете в Иерусалиме. Ее пытались создать еще в 1920-е, но проект наткнулся на ожесточенное сопротивление. Кто-то из профессоров даже заявил, что идиш в университете — это словно распятие в Храме (Еврейский университет в ранней сионистской пропаганде часто сравнивался с возрожденным Иерусалимским храмом). В 1950-е атмосфера смягчилась, но кафедра стала возможной, поскольку американские евреи профинансировали проект. Однако, мировой центр идиша, создать, очевидно, не получилось, если книга израильтянки Рахель Рожански вышла не на иврите в Израиле, а по-английски в Америке.
В книге рассказывается о том, как идиш лишался престижа, опускался в глазах общественного мнения, изображался местечковым. Идишский театр — не просто шмальц (так называл народный театр и классик идишской литературы И. Л. Перец) но и шанда (позор). В книге несколько раз упоминается шанда, описывается презрение ивритских элит к "темным" зрителям, "приходивших в театр (им. Гольдфадена) целыми семьями с корзинами еды… не способных отличить Шолом-Алейхема от Шолома Аша, зато наизусть знавших все песни, которые они пели вместе с артистами".
Много внимания автор уделяет и разделению идишской культуры на низкую и высокую. К элитной относились несколько лучше, поскольку сионистское руководство состояло из людей европейской культуры. Гордость от причастности к творению нового еврея была круто замешана на ощущении культурной провинции, один из критиков назвал этих деятелей "чертой оседлости во дворянстве".
В Израиль охотно приглашали звезд еврейской сцены, известных идишских писателей и поэтов, и даже поощряли их создать здесь репертуарный театр в надежде, что со временем, вместе с другими "новыми репатриантами" они перейдут на иврит.
Немногочисленные истории успеха идишских артистов демонстрируют ошибочность деления культуры на высокую и низкую. Сатирический дуэт Шимона Джигана и Исраэля Шумахера был хорошо известен еще до войны. Их театр-кабаре в довоенной Лодзи пользовался бешеным успехом. Они умело сочетали еврейский народный юмор свадебных шутов-бадханов с традициями русского модернистского театра и европейского политического кабаре. В 1957-м, пройдя советские лагеря, послевоенную Польшу и Аргентину, они осели в Израиле. Шумахер умер через три года, а Дзиган выступал еще два десятилетия, пользуясь неизменным успехом.
Поразительна история постановки "А мегиле" на стихи Ицика Мангера. Единственный раз в истории, когда ивритский репертуарный театр поставил идишскую пьесу на идише. Постановку 1965 года посмотрело 250 тысяч человек (в стране с населением в 2,5 миллиона).
Постановка была осуществлена артистической семьей Бурштейнов, известных еще в довоенной Польше, в сотрудничестве с двумя "образцовыми сабрами" Хаимом Хефером и Даном Бен Амоцем — эталоном подражания для целого поколения в Израиле.
В идишской журналистике пробовал себя и Ури Авнери, которого я однажды назвал "последним саброй". Он пробовал издавать идишский перевод своего радикального журнала "Ха-олам ха-Зэ", но быстро понял, что идишский читатель нуждается не в переводах ивритской прессы, а в качественной оригинальной журналистике.
Рожански называет идишскую прессу "сердцем идишской культуры". Ее главный герой — Мордкэ (Мордехай) Цанин, многолетний редактор крупнейшей газеты на идише "Лейце найес", автор идиш-ивритских словарей и т.д. Мне посчастливилось попасть на чествование его столетия в тель-авивском доме писателей им. Левика (см. эссе "Слишком правый, слишком левый, слишком мертвый идиш"). Однако созданная им газета к тому времени уже 30 лет была куплена партией Мапам, а другое свое популярное издание "Иллюстрирер вохблат" он давно закрыл, написав в последнем выпуске статью со знаменательным названием "Корбн фун цайт" ("Жертва времени").
Куда более показательна история бесстрашного бундовского издания "Лебнс фрагн", где резали всех священных коров. Журнал этот под редакцией Ицика Лудена перешагнул в XXI век, не теряя качества и полемического задора.
В книге есть много упоминаний коммунистических изданий на идише, но обойдена вниманием интереснейшая история коммунистического идишизма. Отсутствует в книге и советский идишизм (проект Арона Вергелиса вокруг журнала "Советише Геймланд"), незримо присутствовавшего как главный конкурент израильского идишизма. В отличие от журнала "Голдене кейт", который так и не выполнил обещания "открыть новую главу идишской литературы" и подготовить смену, Вергелис не только подготовил блестящую плеяду идишистов, но сумел обеспечить их заработком.
Вопреки сионистской мифологии, до создания государства идиш был широко распространен в Израиле. После провозглашения независимости в страну приехали более четверти миллиона уцелевших в Холокосте евреев, говоривших на идише. Идишская культура могла бы стать интегральной частью израильской идентичности, если бы иммигрантам позволили бы развивать свою сеть образования, как это позволили ультраортодоксам. В "Истории" Рожански не нашлось места рассказу об искоренении идиша в системе образования; о разделении детей в детсадах, чтобы не говорили на идише; об учениках, которых штрафовали за беседу на "иностранном языке".
Существует обширная мифология о том, почему Бен-Гурион пошел на соглашение с харедим о статусе кво. Однако никакой политической подоплеки в этом не было. Ультраортодоксы тогда не участвовали в израильской политике. Бен-Гурион сам вспоминал, что встретился с их лидерами уже после того, как принял решение не вмешиваться в жизнь их общин, не призывать в армию студентов иешив и не принимать мер, ставивших под угрозу существование а идише ойлем — мира Торы, уничтоженного Холокостом. Политические проблемы с харедим начались только в 1970-х. На заре государства сионисты, очевидно, просто решили сохранить их, как Скандинавия — лапландцев.
Историю всегда пишут победители, но потом она дополняется историями побежденных, и тех, кто вообще не хотел быть вовлеченным в водоворот истории. Никто не запрещал идиш декретами. Идиш отменили люди, верившие в миф прогресса, отрицающий ценность истории в угоду полезной политике памяти. Они искали простые ответы на сложные вопросы, отринув опыт людей, в течение 2000 лет формировавших еврейский народ и создававших сложные системы еврейской цивилизации. Тем самым они лишили себя понимания системы, в которой живут. Отказываясь от многоязычия — одной из основ еврейской идентичности, выбирая рак иврит (только иврит), пытаясь плавить многокультурную еврейскую цивилизацию, отцы современного Израиля обрекли свое государство на абсорбцию в левантийскую стихию Ближнего Востока. Они были глухи к аргументам и не придали значения личной симпатии к маме-лошн. Некоторые пожалели об этом, о чем замечательно рассказывает последняя глава книги, посвященная успеху театра "Идишпиль" в 1990-х годах. Но было уже поздно. Идишу было сказано ОК, как нынешние воители новой этики самоуверенно отменяют своих реальных и воображаемых врагов: "ОК, бумер".

http://israel.artfbb.ru/viewtopic.php?id=12#p472
Маковецкий Михаил Леонидович

Владимир Жаботинский и Михаил Булгаков

Русского писателя Владимира Жаботинского помнят только специалисты. Он принадлежал к многочисленным литераторам одесской школы, которые в первой половине ХХ века пользовались заслуженным успехом. Ильф и Петров, Катаев, Олеша, Багрицкий, Бабель — самые известные.
Были и литераторы менее заметные. Среди них Владимир Жаботинский. Широкую известность получил лишь его исторический роман «Самсон Назорей», который был издан в 1926 году. В дальнейшем русский писатель Владимир Жаботинский от литературной деятельности отошел, поменял имя на Зеэв и стал видным деятелем сионизма. Основанное им политическое движение сейчас находится в Израиле у власти. Поэтому всякое упоминание о нем как о русском литераторе в советский период было полностью исключено.
Михаил Булгакова так же, несомненно, принадлежал к этому литературному направлению (в официальном литературоведении это принято называть южнорусской литературной школой). «Театральный роман» и «Мастер и Маргарита» с их зрелым литературным барокко — такие же эталонные «южнорусские» тексты, как и «12 стульев» или «Золотой теленок».
А еще на Булгакова большое впечатление произвел «Самсон Назорей» Владимира Жаботинского. Вся библейская линия в «Мастере и Маргарите» написаны под явным влиянием «Самсона Назорея». Оттуда взяты все ивритские названия (Ирушалаим, Иегошуа Га-Ноцри и т. д.). Булгаков даже позволил себе, для придания национального колорита, даже взять многие сюжетные линии и эпизоды у Жаботинского.
У Жаботинского Нехуштан — последний соратник Самсона в грозу рассекает веревки на его ногах. У Булгакова: Левий Матвей таким же образом и в ту же погоду освобождает ноги Христа. А знаменитый допрос Иисуса Понтием Пилатом в «Мастере и Маргарите» почти копирует диалог Самсона с царем царей Сараном...
Манеру записывать библейские имена и географические названия таким образом, как они звучат на иврите, ввел именно русский писатель Владимир Жаботинский. Отсюда и Ирушалаим, и Иегошуа Га-Ноцри.

http://israel.artfbb.ru/viewtopic.php?id=12#p473